Погоня
Утро после отбытия каравана переселенцев выдалось в Карасубазаре необычайно тревожным. Город словно затаил дыхание, привыкая к опустевшим улицам и исчезнувшим голосам. Именно в этот момент, когда напряжение немного спало, и случилась роковая оплошность.
Один из оставшихся жителей, торговец мелочью, недоброжелательный и завистливый, в день выхода христиан из города, бродил по улицам, наблюдая за приготовлениями к отъезду и прикидывая чем можно разжиться в этой суете. Пока большинство переселенцев уходили на скрипучих, изношенных телегах, предоставленных русскими, одна повозка выделялась. Новая, крытая, запряжённая двумя сильными мулами – она была слишком заметна и слишком дорога для тех, кто якобы всё потерял.
Зависть и подозрения одолели его. Разве могли такие люди, как Оганес, лишиться всего, а потом явиться с такой повозкой? В его воспалённом сознании мелькнула мысль о скрытом богатстве. Почему эта мысль не пришла ему сразу? Не теряя времени, он поспешил к усадьбе Мансур-мурзу.
Бей, всё ещё не успокоившийся из-за украденных денег и загадочной смерти командира, выслушал доносчика. Услышав о "слишком хорошей" повозке, лицо его перекосилось. В его голове мгновенно сложилась картина: Оганес, должно быть, прятал часть своего добра, а деньги, украденные у его каравана, могли быть связаны с этим! Это был не просто вор – это был изощрённый враг, который насмехался над ним.
Мансур-мурза немедленно снарядил отряд в погоню. Быстрые, хорошо вооружённые всадники, около трех десятков его нукеров, под предводительством самого бея, вылетели из ворот усадьбы, поднимая столбы пыли. Их целью был караван, а точнее – дорогая повозка Оганеса.
Али немедленно стало известно, что большой отряд бея, вечером быстро покинул город. Он почувствовал неладное. Такое спешное выдвижение всадников не сулило ничего хорошего. Али поспешил к своему человеку на окраине, который обычно передавал ему все детали любой новости.
— Что случилось, куда бей отправил своих нукеров? — спросил Али, его слова прозвучали напряжённо.
Человек шёпотом ответил: — Мансур-мурзе донесли про дорогую повозку ушедшею с переселенцами. Он думает, что Оганес как-то связан с украденными у него деньгами. … подозреваю отряд отправился за караваном!
Сердце Али упало. Он понял, что Оганес не удержался и купил дорогую повозку, и теперь это стало его проклятием и Юсуфа тоже. Мансур-мурза был одержим местью. Это означало, что Юсуфу и остальным угрожает смертельная опасность.
Не теряя ни секунды, Али бросился к своему коню. Он должен опередить погоню и сообщить Юсуфу о погоне. Али был единственным, кто мог предупредить его.
Ветер свистел в ушах Али, когда он гнал своего коня по пыльной дороге, ведущей из Карасубазара. Каждое сокращение мускулов животного, каждый удар копыт о твёрдую землю отзывался в его груди лихорадочным стуком сердца. Он видел перед собой не просто дорогу, а тонкую нить, связывающую его с Юсуфом, нить, которую отряд Мансур-мурзу стремился оборвать.
Али лихорадочно просчитывал. Отряд бея покинул город ещё вечером. Они были налегке, не обременённые повозками, и их лошади были свежи. Караван же двигался медленно, его темп определялся повозками, детьми и стариками. Два дня пути для каравана — это всего лишь одна ночь для опытных всадников. Значит, они настигнут переселенцев в лучшем случае к утру.
Мысль о возможном столкновении днём промелькнула в голове Али, но тут же была отброшена. С караваном шло с десяток русских солдат. Да, их было немного, но они были вооружены ружьями и имели военную выучку. В открытом дневном бою, даже превосходящий по численности отряд нукеров мог понести серьёзные потери от ружейного огня. Бей не стал бы рисковать своими людьми ради простой мести или захвата имущества.
Значит, нападение будет иной, следующей ночью. Ночь всегда была временем разбойников, временем, когда темнота скрывала лица и действия. Это давало бею преимущество, но давало преимущество и Али.
— Я могу успеть, — прошептал Али в ветер, стискивая зубы. Каждая верста, каждый скачок коня приближал его к цели. Ему нужно было догнать, предупредить, а если понадобится, то и вступить в бой.
Часы слились в безумный вихрь скорости и пыли. Он напряжённо всматривался во мрак, и вот, спустя пару часов бешеной скачки, впереди, на дороге, стали проступать смутные силуэты всадников. Сердце Али сжалось – отряд бея.
Они двигались не так быстро, как он предполагал. Их кони шли рысью, значит они не планируют настигнуть караван днем. Это давало надежду: дневного боя точно не будет. Бей будет ждать темноты, и попытается тихо вырезать постовых солдат ближе к утру, когда сон крепок и караван будет наиболее уязвим.
Али резко натянул поводья. Спешка теперь не к чему. Он заставил коня свернуть с дороги. Ему теперь нужно было под покровом ночи обогнать отряд бея, чтобы успеть предупредить Юсуфа. Он пустил коня по пересечённой местности, через степные травы, полагаясь на своё знание этих мест и на звёзды. Каждый холм, каждый овраг могли быть его укрытием или препятствием. Это была гонка со временем, и на кону стояли жизни его друзей.
Когда только начало светать, окрашивая восточный край неба в нежные розовые и золотистые тона, Али вывел своего уставшего коня снова на дорогу. Его взгляд метнулся вниз, к пыльной колее. Искомые следы от повозок ещё не были затоптаны следами конских копыт. Значит, ему удалось! Он обогнал отряд бея.
На лице Али появилась тень облегчения. Он победил в этой ночной гонке. Теперь у него было время предупредить. Он пустил своего коня лёгкой рысью, чтобы не измучить его окончательно, но при этом максимально быстро добраться до каравана. Каждый метр приближал его к людям, чьи жизни теперь зависели от его предупреждения. Впереди маячила надежда, но и понимание того, что самое опасное ещё впереди.
Во второй половине дня, когда солнце уже начало клониться к западу, обдавая степь золотистым зноем, Али наконец-то догнал караван. Его конь был мыльным от пота, но в глазах Али горел огонь решимости. Он спешился у повозки Оганеса, где Юсуф как раз поправлял тент.
— Юсуф! — выдохнул Али, он говорил негромко, но в тоне ощущалось напряжение. — Отряд Мансур-мурзу. Они идут за вами.
Лицо Юсуфа потемнело. Он взглянул на Ануш и Левона, которые сидели внутри повозки.
— Когда? — спросил он, его рука легла на рукоять кинжала.
— К ночи они нагонят караван, — ответил Али, поглядывая на проезжающих мимо переселенцев. — Не будут нападать днём, русские солдаты… Но ночью они попытаются взять вас.
Оба понимали, что оставаться в караване — смертный приговор. Не только для Оганеса и его семьи, но и для них самих, если раскроется их причастность к краже денег Мансур-мурзу.
— Мы должны уходить, — сказал Юсуф. — Немедленно.
Они быстро приняли решение. Прежде чем покинуть караван, необходимо было предупредить русских солдат, чтобы те не стали лёгкой добычей. Юсуф отправился к офицеру, сопровождавшему колонну.
— Господин офицер, — начал Юсуф, стараясь говорить убедительно, — мы только что получили сведения. Ночью на караван может быть совершено нападение. Банда, возможно, кочевники, они были замечены неподалёку. Будьте готовы.
Офицер, хоть и удивлённый таким предупреждением от простого переселенца, нахмурился. Он не мог игнорировать такую информацию.
— Благодарю за предупреждение. Мы будем начеку.
Тем временем, Али и Оганес начали готовиться к отбытию. Время играло против них. Чтобы замести следы и не дать отряду бея понять, что именно эта повозка свернула с пути, они прибегли к старой, проверенной хитрости. Оганес, по указанию Али, привязал к задней оси повозки несколько больших, срубленных кустарников, которые волочились по земле.
Когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в багровые тона, повозка Оганеса, сопровождаемая Юсуфом и Али, тихо свернула с дороги, углубляясь в степь. Волочащиеся кустарники поднимали больше пыли и оставляли широкий, расплывчатый след, который должен был скрыть истинный маршрут колёс. Отряд Мансур-мурзу, если и настигнет караван, не сразу поймёт, что их цель уже ускользнула.
Позади оставался медленно движущийся караван, впереди — бескрайняя, погружающаяся во мрак степь и полная неизвестность. Гонка со смертью только начиналась.
Повозка Оганеса, с привязанными кустарниками, медленно ползла по бескрайней степи. Каждый скрип колёс, каждое дыхание мулов казались оглушительными в наступающей тишине. Оганес, глядя на темнеющие просторы, не мог скрыть своего беспокойства.
— Куда мы теперь? — пробормотал он, обращаясь к Юсуфу. — В степи нас быстро найдут. Если отряд бея обнаружит, что мы свернули, они обследуют всё вокруг. Ясно что мы не можем быстро передвигаться.
Юсуф понимал его опасения, и уже обдумал следующий шаг.
— Мы укроемся в селе, хозяин, — ответил Юсуф, он говорил уверенно.
Оганес удивлённо поднял бровь.
— Но в степи нет христианских сёл. Их здесь никогда и не было.
— А мы укроемся у татар, — спокойно произнёс Юсуф. — Бей не подумает искать нас там. Он будет гнаться за караваном, думая, что мы где-то среди них.
Али, который ехал рядом, кивнул.
— Юсуф прав. Это самое безопасное место. Никто не станет искать армян и греков в татарской деревне.
Оганес, хоть и не до конца понимая всю хитрость плана, доверился своим молодым спутникам. Так они продолжали свой путь, ориентируясь по звёздам и редким ориентирам.
Ближе к полуночи, когда усталость уже брала своё, впереди показались редкие огни. Это было небольшое, одинокое татарское село. Юсуф, оставив Али с повозкой на окраине, отправился вперёд, чтобы найти приют. Его знание языка и обычаев помогло ему. Вскоре он вернулся с вестью: одна из татарских семей, узнав о странниках, согласилась их принять.
Они осторожно подъехали к дому. Татарская семья встретила их, хоть и с удивлением, но с традиционным гостеприимством. Их накормили простой, но сытной пищей, а Юсуф и Али тем временем позаботились о повозке. Они отвели её подальше от села, в ближайший овраг, густо поросший кустарником, и тщательно спрятали. Мулов, чтобы не привлекать внимания, отвели на пастбище к скоту хозяев.
Спрятав повозку в овраге, Юсуф и Али, несмотря на усталость, не могли найти себе места. Чувство вины и осознание надвигающейся беды жгли их изнутри. Они понимали, что, спасая себя и семью Оганеса, навлекли беду на переселенцев. Если отряд Мансур-мурзу нападёт на караван, пострадают невинные люди.
— Мы не можем их бросить, — сказал Юсуф, в его голосе звучала решимость. — Мы должны вернуться.
Али, хоть и понимал безумие этого решения, согласился. Они оба были воинами, и не могли позволить себе трусливо бежать, оставив других на произвол судьбы.
— Мы вернёмся, — подтвердил Али. — И, если придётся, будем сражаться рядом с ними.
Они поспешили к татарскому табунщику, у которого оставили Оганеса с семьёй.
В доме Юсуф позвал Оганеса, отвёл его в сторону и серьёзно объяснил.
— Хозяин, послушай меня внимательно. Мы с Али вернёмся к каравану. Мы не можем бросить их. Если мы не вернёмся… — Юсуф запнулся, но тут же взял себя в руки. — Если нас не будет к завтрашнему вечеру, ждите здесь. Следующий караван переселенцев будет примерно через семь дней. Присоединяйтесь к нему.
Оганес кивнул, его лицо было бледным.
— А как же повозка?
— Повозка спрятана вон там, — Юсуф указал на овраг, густо поросший кустарником. — Ты найдёшь её.
Али в это время говорил с табунщиком. Короткий разговор, несколько быстрых убедительных слов и звонких монет, и вскоре два крепких степных скакуна были осёдланы.
Не теряя ни секунды, Али и Юсуф быстро попрощались, вскочили на коней и исчезли в темноте, став двумя тенями, слившимися с бескрайней степью. Они мчались обратно, туда, где их ждала опасность, но и где, возможно, они могли изменить ход событий. Гонка продолжалась, но теперь они не бежали от чего-то, а мчались навстречу своей судьбе.