Back to List

Грек, который помнил Ромею

После того как ночные тени поглотили Дмитро, Юсуф вернулся в дом Кириакоса, где его ждал тёплый очаг и понимающий взгляд хозяина. Видя твёрдость в намерении Юсуфа отыскать свою семью, Кириакос не стал его отговаривать. Вместо этого он помог бывшему янычару облачиться в более привычную для местных жителей одежду: простую полотняную рубаху, широкие шаровары и потёртый жилет. Этот скромный наряд позволял Юсуфу раствориться в многоликой толпе Каффы, не привлекая лишнего внимания.

Более того, Кириакос, будучи человеком практичным, предложил Юсуфу работу. Его торговые дела, связанные, как шептались в городе, не только с легальными товарами, но и с некоторыми "деликатными" поставками, нуждались в надёжных руках. Юсуф, обладавший острым умом и умением хранить молчание, быстро освоил премудрости мелкой торговли и перепродажи. Заработанные деньги позволяли ему не быть обузой для гостеприимного грека и давали некоторую независимость в его поисках.

Каждый свободный час Юсуф посвящал расспросам среди греческой общины Каффы. Он ходил по рыбным рынкам, заглядывал в лавки ремесленников, беседовал со стариками, греющимися на солнце у портовой стены. Он искал хоть кого-то, кто мог бы помнить семью рыбака, у которого много лет назад янычары забрали сына. Юсуф рассказывал о смутных образах своего детства, о запахе моря и криках чаек, о ласковых руках матери.

В Каффе Юсуф встречал потомков генуэзских колонистов. Их предки столетиями владели торговыми факториями, и в их речи до сих пор звучали итальянские интонации. В их рассказах чувствовалась ностальгия по европейским городам, с которыми они продолжали вести торговлю и считали их родиной своих предков.

Время неумолимо неслось вперёд. С тех пор минули десятилетия, Крым пережил множество войн, сменились правители, и память людей оказалась погребена под слоем новых событий и потерь. Многие семьи покинули побережье, спасаясь от нестабильности, другие погибли в междоусобицах. Те, кто остался, помнили лишь недавние беды и заботы настоящего. Лишь немногие старики с задумчивым взглядом слушали его рассказы, но даже они не могли припомнить семью с такими приметами. Надежда Юсуфа таяла с каждым днём, словно утренний туман над морем. Каффа, многолюдный город, казался огромным лабиринтом, в котором бесследно затерялось его прошлое.

После долгих и безрезультатных поисков в шумной Каффе, где каждый встречный казался чужим, Юсуф, по совету мудрого Кириакоса, отправился вглубь Крымского ханства, в те уединённые горные деревушки, где ещё теплилась память о старых временах. Путь был нелёгок, каменистые тропы петляли среди скал и густых лесов, но Юсуф упорно шёл вперёд, не теряя надежды.

В одном из таких затерянных поселений, где дома лепились к склонам гор, словно ласточкины гнезда, Юсуфа приютил старик. Лицо, которого, изрезанное морщинами, как карта прожитых лет, хранило мудрость и печаль. Вечером, сидя у потрескивающего очага, внимательно выслушав сбивчивый рассказ Юсуфа о потерянной семье и безуспешных поисках, старик задумчиво посмотрел на Юсуфа.

— Твои слова… они будят во мне давние воспоминания, сын мой. Мои родители… они были родом с острова Родос. — В его голосе прозвучала тихая грусть. — Их выслали османы много лет назад. За нелояльность султану. Многие тогда пострадали, целые семьи были разбросаны по всему Крыму. — Он для них был как решето: можно высыпать в него всех, кого некуда деть. Вот мы тут и осели, на склоне над Сугдеей. Там, где воздух пахнет травами и солью. — Может быть… может быть, и твои предки оказались среди тех, кто был изгнан с родных земель.

Он помолчал, а потом продолжил:

— Мои колени болят, когда идёт туман с моря, и в эти дни я не спускаюсь в Сугдею — я сижу на крыльце моего дома, пью слабое вино и разговариваю с прошлым. Оно тут, рядом. В этих горах, в этих камнях. Они, как и я — старые, молчаливые. Но если прислушаешься — заговорят. На языке, который теперь многие здесь забывают.

Но мы были не первыми христианами здесь.

Я помню, как мой дед сажал виноград — и лопата его стукнула о что-то твёрдое. Он раскопал мраморную плиту с надписью. По-гречески. Это был могильный камень из первых веков. А может — из времён Херсонеса, когда апостол Андрей пришёл сюда. Да-да, сам апостол. Местные смеялись, а я верю: апостол шёл вдоль берегов, крестом рассекая ветер, и принёс сюда не меч, а воду жизни.

Колонисты из Милета и Херсонеса с давних времён уже, торговали здесь вином и оливками. Они построили здесь свои дома и храмы. Камни Сугдеи — это остатки их домов. Потом пришли готы, и жили рядом — грек рядом с варваром. Не дрались, молились. А потом — цари Феодоро. Знаешь их? Мало кто помнит. Они правили горами, строили крепости. На Ай-Тодоре, в Мангупе, в Кале. Они использовали много татарских слов, и называли себя урумы, что по-татарски означает румеи, такие же, как и мы жители Ромеи. Но мы друг друга понимали: по вере, не по словам.

Когда Константинополь пал, сюда бежали — те, кто до последнего держал меч на стенах Писидии.

А теперь вот я остался. Последний, кто знает, где росла смоковница у церкви святого Георгия, которую османы сровняли с землёй. Последний, кто говорит с камнями.

Είμι απλά ένας ρουμαίγιους πας του `ν πάτου, που νίγειν τουκό-μ, τίγαλα κι γω νίγα τουκό-τ.[1]

Когда умру, попрошу, написать на камне по-румейски, чтобы тот, кто найдёт — знал:

"Αδώ έζνειν ένας ρουμαίγιους, που ισς ακύ του Ρουμαίγια."[2]

На следующее утро Юсуф с ранней зари обошёл немногочисленных старцев горного села, надеясь услышать хоть какую-то весть, крохотную зацепку, которая могла бы вывести его на след его семьи. Он внимательно слушал их неторопливые рассказы, вглядывался в их мудрые, но часто печальные глаза, но никто из них не смог дать ему желанной информации. Память стариков хранила отголоски давних бед, но о семье, которую он искал, никто ничего не знал.

С тяжёлым сердцем, но не теряя окончательной надежды, Юсуф отправился в путь к следующему селу, видневшемуся вдали, словно каменная россыпь на склоне горы. Дорога петляла среди скал, солнце палило нещадно, но Юсуф упорно шёл вперёд, и лишь к полудню он добрался до небольшого поселения, прилепившегося к склону горы.

На главной площади, представлявшей собой небольшую ровную площадку перед старой каменной церковью, Юсуф увидел троих беседующих мужчин. Один из них выделялся своим высоким ростом и статной фигурой. На нем была добротная черная ряса, седая борода величественно, обрамляя мудрое и спокойное лицо. Его глубокие, проницательные глаза излучали доброту и силу духа. В руках он держал деревянный посох, на который опирался. Два других мужчины, одетые проще, с уважением внимали его словам.

Юсуф приблизился к троице, стараясь не нарушать их беседы. Подойдя ближе, он почтительно поклонился и обратился к ним:

— Простите за беспокойство, уважаемые. Не подскажете ли, где в вашем селе можно найти самого старого человека?

Его вопрос вызвал у мужчин удивление. Они переглянулись, и один из них, тот, что был одет проще, с любопытством спросил:

— А зачем тебе понадобился самый старый житель этого села, путник?

Юсуф вздохнул и опустил глаза.

— Я ищу свою семью, — тихо произнёс он. — Много лет назад, ещё ребёнком, я был разлучён с ними. Я странствую по Крыму, надеясь найти хоть какую-то весточку о них, хоть кого-то, кто мог бы их помнить. Самые старые люди обычно хранят в памяти давние события…

Человек с посохом, до этого внимательно наблюдавший за незнакомцем, медленно переставил свой посох. Его проницательный взгляд выражал сочувствие. Он внимательно выслушал краткий рассказ Юсуфа, и его сердце тронула боль утраты и неугасающее желание этого человека найти свои корни.

— Тяжёлая судьба выпала на твою долю, сын мой, — мягко произнёс он. Его облик внушал почтение и доверие. В его манерах чувствовалась внутренняя сила и глубокая вера. Его лицо хранило выражение отеческой заботы. Даже издалека чувствовалась исходящая от него аура мудрости и духовной власти, которая располагала к нему людей.

Кладя руку Юсуфу на плечо, он продолжил.

— И благородно твоё стремление обрести связь со своим прошлым. Мы как раз объезжаем христианские села Крыма, неся слово Божие и утешение нашей пастве. Присоединяйся к нам. В наших странствиях ты встретишь много людей. Возможно, среди них найдётся тот, кто сможет тебе помочь. Мы поддержим тебя в твоих поисках.

Юсуф поднял глаза. Его лицо, до этого омрачённое печалью, осветилось слабой надеждой. Предложение было неожиданным и давало ему новую возможность.

— Благодарю вас, отец святой, — искренне произнёс Юсуф, склоняя голову. Он сразу понял, что передним стоит духовный лидер. — Я с радостью приму ваше приглашение. Любая помощь в моих поисках будет для меня бесценна.

— Да поможет тебе всевышний в твоих поисках. — произнёс незнакомец.

Это был митрополит Игнатий.

Back to List