Козлудже
Район деревни Козлудже представлял собой холмистую местность, изрезанную неглубокими балками и поросшую редким кустарником и низкорослой травой. Небольшая речушка, извиваясь, петляла среди холмов, образуя местами заболоченные низины. Сама деревня Козлудже располагалась в небольшой долине, состояла из нескольких десятков крытых соломой мазанок и выглядела довольно заброшенной, большинство жителей, по всей видимости, покинули свои дома, спасаясь от войны.
Однако именно эта, казалось бы, неприметная местность бурлила скрытой активностью. На склонах холмов, замаскированные в рощах и балках, Юсуф и Али могли различить многочисленные палатки русского лагеря. Дым от костров поднимался тонкими струйками, выдавая присутствие большого количества людей. Было слышно приглушенное ржание лошадей, лязг оружия и отрывистые команды на незнакомом языке.
Вдоль речки тянулись вереницы повозок, груженных припасами и, судя по всему, артиллерией, укрытой брезентом. Замечено было передвижение крупных колонн пехоты, марширующих в сторону деревни и окрестных высот. Кавалерийские разъезды патрулировали окрестности, зорко осматривая местность. Чувствовалось, что русские сосредоточили в этом районе значительные силы, превратив тихую соседнюю деревушку Юшенлы в важный опорный пункт, угрожающе нависший над дорогой на Шумлу. Организация лагеря, по сравнению с виденной ими ранее безалаберностью османской армии, выглядела впечатляюще: чёткие линии палаток, организованное движение обозов, слаженная работа солдат. Все говорило о том, что русские готовятся к чему-то серьёзному.
После увиденного под Козлудже, Юсуф, вернувшись вместе с Али в штабной шатёр, расположенный на окраине деревни, немедленно сел за стол. Несмотря на усталость и пережитое напряжение, он чувствовал острую необходимость доложить Хаджи-Абдул-Резаку о критической ситуации. Его перо быстро скользило по бумаге, описывая сосредоточение значительных русских сил, их боеготовность и явное намерение двигаться на Шумлу. Он подчеркнул превосходство русской артиллерии и выучку солдат, не скрывая своих опасений относительно дальнейшего развития событий. В заключение он вновь обратил внимание на уязвимость османских позиций и настоятельно рекомендовал принять срочные меры по укреплению обороны Шумлы.
Али, пока Юсуф писал, ходил по комнате, погруженный в свои мысли. Внезапная смерть субаши не выходила у него из головы.
— Юсуф, — наконец произнёс он, — ты не находишь странным, как быстро замолчал этот предатель? Его убили прямо в камере, не дав нам возможности узнать, на кого он работал и какую информацию успел передать.
Юсуф оторвался от письма и посмотрел на друга.
— Да, Али. Это вызывает вопросы.
— Кто мог это сделать? — продолжал Али, задумчиво хмуря брови. — Это должен был быть кто-то, имеющий доступ к тюрьме и знающий, как действовать быстро и бесшумно. Кто-то, кому было выгодно, чтобы субаши замолчал навсегда.
Юсуф кивнул.
— Возможно, — Али остановился, а потом продолжил — кто-то из наших. Они могли опасаться, что под пытками он выдаст их. Кто-то, кто замешан в этом деле и боялся разоблачения. Кто-то, кто хотел замести следы.
Юсуф задумался. Эта версия казалась вполне вероятной. Убийство субаши действительно могло быть попыткой скрыть более глубокую измену в рядах османского командования.
— В любом случае, — сказал Юсуф, заканчивая письмо, — это ещё одно тревожное знамение. Предательство разъедает нашу армию изнутри, как ржавчина. Я передам доклад рейс-эфенди. Возможно, у него появятся новые указания. Но нам обоим следует быть предельно осторожными. Мы задели чьи-то интересы, и теперь сами можем стать мишенью.
Утро 9 июня выдалось туманным, но быстро рассеялось под лучами восходящего солнца, обнажив окрестности Козлудже. Авангард русской армии, двигавшийся в направлении деревни, неожиданно наткнулся на османский отряд, расположившийся на небольшом холме, прикрывая подступы к основным силам. В первых рядах этого отряда находились янычары под командованием белюкбашей Юсуфа и Али.
Завязалась ожесточённая перестрелка. Русские егеря, вооружённые нарезными ружьями, вели меткий огонь, но янычары, укрывшись за камнями и складками местности, отвечали не менее упорно из своих мушкетов и пистолетов. Али, с обнажённым ятаганом в руке, подбадривал своих бойцов, его громкий голос разносился над полем боя. Юсуф, хладнокровно оценивая силы противника, отдавал чёткие и взвешенные приказы своим стрелкам.
Однако численный перевес русских был очевиден. К авангарду подтягивались все новые и новые подразделения, разворачиваясь в боевые порядки. Засвистели ядра, выпущенные русской артиллерией, разносясь над полем и выбивая укрытия османов. Стало ясно, что этот небольшой отряд не сможет долго сдерживать натиск превосходящих сил противника.
Юсуф и Али понимали, что им надо не вступить в полномасштабное сражение, а лишь задержать продвижение русских, дать время основным силам османской армии подготовиться к обороне. Они умело маневрировали своими отрядами, используя складки местности и неожиданные контратаки, чтобы сбить темп наступления русских. Ярость и отвага янычар, помноженные на тактическую смекалку их командиров, на какое-то время сковали продвижение авангарда русской армии, положив начало тому, что впоследствии войдёт в историю как Сражение при Козлудже.
Крики раненых, грохот пушек, треск ружейных выстрелов, топот тысяч ног — все слилось в единую черную воронку ужаса, затягивая в свою бездну и разум, и тело. Земля дрожала под градом ядер и картечи, воздух был пропитан гарью и запахом крови. Юсуф и Али сражались плечом к плечу, отбивая яростные атаки русских, воодушевлённых личным присутствием Суворова.
После массированной артиллерийской подготовки, которая буквально перепахала османские позиции, Суворов в третий раз повёл свои войска в решительную атаку. На этот раз натиск был сокрушительным. Ряды османской армии дрогнули, словно тростник под сильным ветром. Началась паника. Султанские офицеры, потеряв всякое самообладание, первыми обратились в бегство, бросая своих солдат на произвол судьбы. Кто-то в отчаянии падал на колени, вознося мольбы к Аллаху, но небеса оставались глухи к их молитвам.
В этот ужасный миг огненный вихрь догнал Али. Сражавшийся рядом Юсуф, услышав взрыв с ужасом обернулся. Он увидел, как его друг стоит пошатываясь. Кровь стекала по его лицу. Хриплый стон сорвался с его уст, и тело безвольно обмякло, падая на окровавленную землю. В глазах застыло выражение изумления и боли.
Ярость и отчаяние всколыхнулись в сердце Юсуфа. Он бросился к падающему Али, пытаясь удержать его, но чьи-то грубые руки схватили его, вырывая у него оружие и скручивая ему запястья. Юсуф не сопротивлялся. Вся воля покинула его. Мир Юсуфа рухнул в одно мгновение, погребая под обломками дружбу, надежды и все, что имело для него смысл. Он был подавлен, рассеян, все вокруг утратило свои очертания. Его толкнули в колонну пленных, таких же сломленных и отчаявшихся, как он сам.
Шаг за шагом, спотыкаясь о трупы и камни, он шёл вперёд, в никуда. И в этот момент, когда все смыслы и ориентиры рухнули, в его сознании, словно мираж в пустыне, начали возникать давно забытые образы. Лицо матери, нежное и любящее, склонившееся над ним. Улыбка отца, сильные, натруженные руки рыбака. Маленькая Деспина, его сестрёнка, с глазами, полными детского любопытства. А потом… корабль. Скрипящие доски трюма, полумрак и тот самый тихий шёпот: «Костас, ты не спишь?» — и такой же тихий ответ: «Нет, Яни. Думаю… о доме». Воспоминания о Костасе, его друге, о первом моменте их знакомства, когда они были лишь испуганными мальчиками, оторванными от дома, теперь с новой силой пронзили его сердце. Все те, кого он старался забыть, те, кого он потерял, внезапно оказались рядом, в его памяти, яркие и живые, словно пытались удержать его от полного распада. Теперь его ждала неизвестность русского плена, а в душе зияла незаживающая рана потери.
Победа русской армии под Козлуджой стала той сокрушительной гирей, что перевесила чашу весов в Русско-турецкой войне. Разгром османских войск лишил их последних надежд на успешное сопротивление и открыл русской армии прямой путь к сердцу Балкан. Уже 16 июня пал последний оплот — была блокирована неприступная доселе Шумла, где ещё недавно располагалась ставка великого визиря.
Осознавая безнадёжность дальнейшей борьбы и крах всех своих военных планов, османское командование было вынуждено обратиться к России с просьбой о перемирии. Переговоры шли быстро, под давлением очевидного поражения. Итогом стало подписание 10 июля 1774 года Кючук-Кайнарджийского мирного договора. С османской стороны свою подпись под документом поставил Мухсинзаде Мехмед-паша, а со стороны Российской империи — сам Пётр Александрович Румянцев-Задунайский, триумфатор этой войны.
Одним из ключевых условий этого мирного договора стало провозглашение независимости Крымского ханства. Этот важный регион, долгое время находившийся под протекторатом Порты, теперь формально становился независимым государством, свободным как от влияния Стамбула, так и от Санкт-Петербурга. Это событие знаменовало собой значительное ослабление позиций Османской империи в Черноморском регионе и стало важным шагом на пути к дальнейшему усилению влияния России.
Из дневника митрополита Игнатия
Июль, 10 день 1774 года от рождества Христова
Весть о мире пришла в полдень. Я узнал о нём из уст русского офицера, приехавшего из Переяславля. Его речь звучала спокойно, но глаза выдавали усталость, словно и он сам не знал, радоваться ли.
Кючук-Кайнарджийский договор. Впервые за века Крым назван независимым. Но что значит «независимость» для простого христианина в городе, где половина соседей — доносчики, а другая половина — молчаливые свидетели страха?
Нас не вернули Турции, но и не взяли в Россию. Мы остались в серой полосе между двумя мирами. Я молюсь, чтобы Царица услышала. Чтобы сердце её не охладело к тем, кто не имеет иной защиты, кроме Бога.