Каффа
Утро в доме Кириакоса началось рано. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь ставни, осветили простую комнату, где спали Юсуф и Дмитро. Юсуф проснулся первым, чувствуя в теле приятную расслабленность после долгого сна в относительно безопасном месте. Он осторожно поднялся, стараясь не разбудить Дмитро, и вышел во двор, где Кириакос уже хлопотал по хозяйству.
— Доброе утро, хозяин, — вежливо поздоровался Юсуф.
— Доброе утро, путник, — ответил Кириакос, бросив на него внимательный взгляд.
— Не найдётся ли у вас какой-нибудь приличной одежды для меня? — спросил Юсуф. — В этой я выгляжу как беглый крестьянин, а мне нужно увидеться с одним важным человеком.
Кириакос кивнул, понимающе посмотрев на поношенную одежду, подаренную армянами.
— Поищу что-нибудь. Для моего племянника, как сказал Николас, — с усмешкой произнёс он, намекая на придуманную легенду. — А с кем это ты собрался увидеться, если не секрет?
— Мне нужно попасть к резиденции Касим-паши, бейлербея Каффы, — прямо ответил Юсуф, внимательно наблюдая за реакцией хозяина.
Кириакос на мгновение замер, его взгляд стал более серьёзным. Каффа с конца XV века была османским владением (эялетом Кефе), и там правил османский бейлербей, независимый от крымского хана.
— К самому паше? Это дело серьёзное. Ты уверен, что тебе туда нужно?
— Абсолютно уверен, — твёрдо ответил Юсуф. — Не могли бы вы подсказать, как туда пройти?
Кириакос несколько секунд молчал, словно взвешивая что-то. Затем кивнул.
— Хорошо. Иди по этой улице прямо, до большой мечети. Сверни налево и иди вдоль крепостной стены, пока не увидишь высокие ворота с двумя стражниками в богатых одеждах. Это и будет резиденция паши. Но будь осторожен. Просто так туда не попасть. Тебя наверняка остановят и спросят о цели визита. Что ты им скажешь?
— Я знаю, что им скажу, и надеюсь, их это заинтересует, — с твёрдой уверенностью в голосе ответил Юсуф, в его глазах мелькнул решительный блеск. Он не стал раскрывать Кириакосу свои планы, но тон его не оставлял сомнений в серьёзности намерений.
Бейлербей Каффы, Касим-паша, был человеком осторожным и проницательным. Слухи о стремительном усилении русских в Крыму доходили до него, вызывая тревогу за будущее османского владычества на полуострове. Он понимал, что Каффа, самый близкий к русским, крупный оплот османов, рано или поздно окажется под ударом. Поэтому любые сведения о русских военных приготовлениях представляли для него огромную ценность.
Когда к нему явился запылённый и усталый Юсуф, назвавшийся офицером, чудом сбежавшим из плена в Керчи, и попросил о срочной аудиенции, Касим-паша, несмотря на обычную осторожность, согласился принять его незамедлительно. В глазах незнакомца он увидел не просто беглеца, а человека, несущего нечто важное.
Юсуф, изложив свою историю, упомянул службу в янычарском корпусе и своё вынужденное участие в строительстве русских укреплений в Керчи. Затем, попросив чистый лист бумаги, он начал быстро и точно набрасывать схему крепостных сооружений, расположение бастионов, артиллерийских позиций и казарм. Его память оказалась феноменальной, а военная подготовка позволила отобразить даже незначительные детали.
Касим-паша внимательно следил за каждым штрихом, его брови то хмурились, то приподнимались от удивления. Точность представленной схемы поразила его. Он вызвал своих доверенных офицеров, знавших Керчь, и те подтвердили достоверность многих деталей, о которых мог знать только человек, непосредственно находившийся на строительстве.
Бейлербей понимал, какую бесценную информацию он получил. Эти сведения могли быть переданы капуджи-паше - постоянному османскому представителю при дворе Крымского хана, и использованы для планирования дальнейших действий против российской экспансии в Крыму. Такая информация — это подъем значимости Касим-паши и соответственно получение благосклонности от Стамбула.
Поэтому Касим-паша, оценив значимость полученных сведений, счёл разумным щедро вознаградить Юсуфа. Это не только стимулировало бы других потенциальных информаторов, но и показывало, что османское командование ценит тех, кто рискует жизнью ради защиты интересов империи. Выплатив Юсуфу щедрое вознаграждение, он не стал его задерживать. Касим-паша понимал, что его главная цель теперь - передать эту ценную информацию дальше, чтобы полученные сведения послужили на благо империи. Дальнейшая судьба информатора его мало волновала, а Юсуф, не испытывающий большого желания вернуться на службу в армию, решил как можно скорее покинуть город и затеряться.
Вернувшись в тихий дворик Кириакоса, Юсуф почувствовал приятную тяжесть кошелька. Вознаграждения Касим-паши с лихвой хватило, чтобы щедро отблагодарить старого Николаса за его помощь и риск, заплатить Кириакосу за гостеприимство и новую одежду, а кое-что ещё осталось про запас.
Вечер опустился на Каффу, окутывая город мягкой прохладой. Во дворе дома Кириакоса, возле потрескивающего костра, собрались все четверо: Юсуф, Дмитро, дед Николас и сам хозяин. После ужина, под мерное потрескивание дров и стрёкот цикад, они обсуждали дальнейший путь беглецов.
— Теперь вам решать, куда идти дальше, — произнёс Кириакос, задумчиво глядя на огонь. — Здесь оставаться опасно, рано или поздно слухи о вашем появлении дойдут до русских. У вас два основных выбора. Первый — уйти в Крымское ханство, найти какую-нибудь греческую деревню в горах. Там люди живут обособленно, меньше контактируют с русскими, но и помощи особой ждать не приходится.
— Второй путь, — продолжил Николас, попыхивая своей неизменной трубкой, — это связаться с контрабандистами. Они ходят по тайным тропам, знают все лазейки. За определённую плату они могут переправить вас через Дунай, к задунайским казакам. Там много наших, кто не захотел служить неверным. Жизнь там не сахар, но свобода есть свобода.
Юсуф и Дмитро молча слушали, обдумывая услышанное. Оба варианта имели свои плюсы и минусы. Ханство казалось более безопасным в плане преследования, но и перспективы там были туманны. Путь за Дунай был долгим и рискованным.
— Дмитро, тебе в Крыму оставаться опасно, — твёрдо произнёс Юсуф, глядя на своего недавнего товарища по несчастью. — Ты за версту виден, что казак. А казаков здесь османы вылавливают, не меньше, чем русские. Для них ты такой же враг.
Он приложил руку к своей груди.
— А мне все равно. Я могу сойти и под османа, и под христианина, и под татарина. Лицо у меня такое… ни рыба ни мясо. Поэтому я остаюсь.
В глазах Дмитро промелькнуло удивление.
— Остаёшься? Зачем? После всего, что мы пережили…
Юсуф вздохнул и посмотрел куда-то вдаль, за пределы уютного дворика Кириакоса.
— Я остаюсь, чтобы найти свою семью. Меня ребёнком забрали в янычары. Я помню только своё имя… и смутные образы отца, матери и сестры. Название села… не помню. Но я должен попытаться. Это все, что у меня осталось.
Он достал из-за пояса оставшиеся после расплаты с Николасом и Кириакосом деньги и протянул их Дмитро.
— Возьми это. Этого должно хватить, чтобы оплатить контрабандистам твою доставку за Дунай. Там ты будешь в безопасности, среди своих.
Дмитро молча взял деньги. В его суровых глазах плеснулась благодарность и грусть расставания. Он понимал решение Юсуфа, хотя оно и казалось безумием. Они прошли через многое вместе, но теперь их пути расходились.
— Наверное ты прав, Юсуф, — хрипло произнёс Дмитро, пожимая руку бывшему янычару. — Пусть Аллах поможет тебе найти своих близких. — а мой бог добраться до моих.
На следующий день Кириакос, верный своему слову, уладил все дела с контрабандистами. Те пришли с наступлением темноты, словно ночные тени, их лица скрывали капюшоны, а движения были тихими и быстрыми. Они вели за собой пару крепких лошадей, готовых к долгому переходу.
Дмитро стоял во дворе, одетый в простую дорожную одежду, которую ему дал Кириакос. В руках он держал небольшой узелок с едой, собранный гостеприимным хозяином. Юсуф стоял напротив, его лицо было серьёзным, но в глазах читалось тёплое братское чувство, возникшее между ними за время их злоключений.
Тишина двора нарушалась лишь негромким перешёптыванием контрабандистов и стуком копыт лошадей о каменную мостовую. Кириакос стоял чуть поодаль, сдержанно наблюдая за происходящим.
Дмитро протянул Юсуфу свою большую, загрубевшую руку.
— Прощай, Юсуф, — хрипло произнёс он. В его голосе чувствовалась искренняя благодарность и печаль расставания. — Спасибо тебе за все. За то, что помог вырваться из этого русского плена. Без тебя я бы там сгнил.
Юсуф крепко пожал его руку.
— И тебе спасибо, Дмитро. Ты дал мне надежду в том аду. Желаю тебе удачи за Дунаем. Да, и спасибо за то, что не свернул мне шею, когда узнал, кто я есть. — Юсуф грустно улыбнулся, — помни, не все янычары — звери … береги себя.
Дмитро криво усмехнулся.
— Я буду помнить. Ты тоже береги себя, Юсуф. И дай Аллах тебе найти свою семью. Это нелёгкое дело, но… кто знает, может, судьба будет к тебе благосклонна.
Они помолчали, глядя друг другу в глаза. Слова были лишними. Они понимали друг друга без них.
Один из контрабандистов нетерпеливо кашлянул, давая понять, что время не ждёт. Дмитро ещё раз устремил взор на Юсуфа, потом коротко кивнул Кириакосу и решительно направился к лошадям. Он ловко вскочил в седло, и вскоре ночные тени поглотили всадников, унося Дмитро прочь из Каффы, навстречу неизвестному будущему. Юсуф долго смотрел им вслед, пока стук копыт не затих вдали, а затем, вздохнув, повернулся и вошёл обратно в дом Кириакоса, один на один со своей собственной, полной неопределённости судьбой.