Неожиданная встреча
В следующие несколько дней преследования становились все более ощутимыми. Несмотря на все ухищрения и знание местности, сподвижники митрополита, Юсуф в их числе, все-таки наткнулись на отряд, который целенаправленно их искал. Завязалась ожесточённая погоня.
Лошади митрополита и его спутников, хоть и были выносливы, не могли сравниться по силе и скорости с тренированными скакунами преследователей. Отряд Аргын-бея, вооружённый и полный решимости, неумолимо сокращал расстояние. Стало ясно, что им не уйти от погони.
Преодолевая очередную скалистую гряду, где крутые склоны и рассыпчатые камни затрудняли движение, Юсуф, быстро оценив ситуацию, повернулся к митрополиту.
— Владыка, — почти крикнул он, перекрывая топот копыт и свист ветра. — Им не по силам так же быстро карабкаться по камням! Пусть вы с Трифилием спешитесь и укройтесь в этой гряде! Я с другим помощником продолжу движение! Мы оставим за собой след от четырёх лошадей, уводя их в сторону! А вы тем временем сможете оторваться!
Митрополит Игнатий, не раздумывая, кивнул, понимая, что это их единственный шанс. Быстро, но осторожно, он и один из его спутников спешились.
Юсуф, не теряя ни секунды, бросил:
— Владыка, ваш плащ!
Митрополит, понимая замысел, быстро сбросил с себя тяжёлый черный плащ. Юсуф ловко поймал его на лету и набросил на себя. Теперь, издалека, его силуэт мог быть ошибочно принят за фигуру митрополита, что давало им дополнительный шанс обмануть преследователей.
Пригибаясь к земле, митрополит с помощником исчезли среди острых утёсов и каменистых россыпей. Юсуф и второй помощник, продолжили скачку, направляя своих лошадей по извилистой тропе, пытаясь обмануть преследователей и увести их митрополита.
После головокружительного подъёма по крутому склону тропа неожиданно вывела Юсуфа и помощника митрополита на обширное горное плато. Открытое пространство простиралось на многие версты, ровное и безлесное, лишённое каких-либо естественных укрытий. Скрыться здесь было невозможно – они были на виду как на ладони.
Не теряя ни секунды, Юсуф и его спутник понеслись во весь опор вдоль края плато, отчаянно ища хоть какую-нибудь возможность для спуска, трещину в скале или овраг. Но не успели они проскакать и полверсты, как позади, откуда они сами только что поднялись, на плато выскочил отряд из десяти вооружённых всадников. Их силуэты, отчётливо вырисовывавшиеся на фоне неба, не оставляли сомнений — это были преследователи, и они уже почти настигли их.
И вдруг, в самый разгар отчаянной скачки, лошадь Юсуфа, измождённая неимоверным подъёмом и бешеным галопом, споткнулась и пала замертво, взметнув облако пыли. Юсуф, Он оказался на земле и быстро откатился в сторону от упавшей лошади. Быстро вскочив, он выхватил свою саблю, которую, предчувствуя неизбежное столкновение, предусмотрительно раздобыл ещё в одном из горных сел, когда понял, что митрополита преследуют.
Отряд преследователей мгновенно разделился. Трое воинов, соскочив с коней, ринулись к упавшему Юсуфу, двое других продолжили преследование помощника митрополита, а ещё один остался на коне, наблюдая за схваткой и готовый в любой момент прийти на помощь.
Юсуф, оказавшись один против троих, занял оборонительную стойку. Ему некуда было отступать – позади него был отвесный обрыв с плато. Металл зазвенел, когда его сабля встретилась с клинком первого нападавшего. Это был молодой, но сильный воин, его удары были быстры и настойчивы. Юсуф парировал, блокировал, уворачивался, стараясь не тратить лишних сил. Он помнил уроки янычарского корпуса, каждое движение было отточено до совершенства, но он был один, а противников — трое.
Схватка становилась все более ожесточённой. Юсуфа теснили все ближе к пропасти. Он крутился, парировал, его сабля свистела в воздухе, отбивая удары. Он понимал, что долго так не продержится. Каждый шаг назад приближал его к неминуемому падению. В глазах противников горела жажда крови и предвкушение лёгкой победы.
Второй воин все время пытался зайти сбоку, целясь в незащищённый бок Юсуфа. Юсуф, резко отпрыгнув назад, увернулся от коварного выпада, и в этот момент он почувствовал, как земля начинает крошиться под ногами. Его нога коснулась края обрыва Третий воин, более опытный, выжидал момента, не спеша вступать в ближний бой, его сабля хищно поблёскивала, не давая Юсуфу отскочить от нападавших в сторону. Он был зажат со всех сторон.
В критический момент, когда Юсуф был уже у самого края, а противники предвкушали лёгкую победу, воин, сидевший на коне и внимательно наблюдавший за схваткой, поднял руку.
— Стойте! — раздался его резкий, властный окрик.
Трое напавших на Юсуфа воинов замерли на месте, опустив сабли.
— Ты храбрый воин, — произнёс всадник, обращаясь к Юсуфу. — Я гарантирую тебе жизнь. Поедешь с нами в наш лагерь.
Юсуф, тяжело дыша, быстро оценил обстановку. Три противника, отвесный обрыв за спиной – выбора не было. Это был реальный, хоть и единственный, шанс спасти свою жизнь. Да голос я этот где-то слышал. После секундного колебания он принял решение. С глухим стуком его сабля упала на каменистый край плато и, скользнув, исчезла в бездне обрыва.
Юсуф поднял обе руки, демонстрируя покорность. Мгновенно к нему подскакали двое воинов. Одним движением ему связали руки крепкой верёвкой, другой конец которой бросили всаднику. Тот натянул повод, и Юсуф, как пленник, последовал за ним.
Лагерь, куда привели Юсуфа, оказался небольшой, но хорошо организованной стоянкой. Это был походный бивак отряда Аргын-бея, временное убежище, устроенное на небольшой площадке под прикрытием нависших скал: несколько шатров, костры, дымящиеся на ветру, и снующие люди. Все говорило о том, что это база небольшого отряда, действующего в этом районе.
Не теряя времени на разговоры, воины подвели Юсуфа к одной из фуражных повозок, груженной тюками сена и мешками с зерном. Без лишних церемоний его приковали цепью к колесу повозки. Короткий отрезок цепи позволял сидеть, но не давал возможности сбежать.
Через некоторое время к нему подошёл один из солдат и молча поставил перед ним деревянную плошку с варёной бараниной и куском хлеба. Юсуф, несмотря на унизительное положение, жадно набросился на еду. Силы были на исходе после погони и схватки, и он понимал, что ему потребуется каждая крупица энергии для того, что ждало его впереди. Он ел, не поднимая головы, осознавая, что теперь его судьба полностью зависит от этих людей.
Утомлённый тяжёлым днём, полным бегства, схватки и унижения, Юсуф, прикованный к повозке, забылся тревожным сном. Однако глубокой ночью его разбудил тихий шёпот. Кто-то звал его по имени.
— Юсуф… Юсуф…
Он приоткрыл глаза, стараясь сфокусировать взгляд в темноте. Рядом с ним, присев на корточки, виднелась неясная фигура в длинном плаще с глубоким капюшоном, скрывавшим лицо. Сердце Юсуфа забилось быстрее – пленник никогда не мог быть уверен в своей безопасности.
— Ты, наверное, меня не узнал? — прозвучал знакомый, глуховатый голос, тот же голос, который остановил схватку над обрывом.
Человек медленно откинул капюшон. При свете луны, пробивавшейся сквозь редкие облака, Юсуф увидел лицо, обрамлённое густой черной бородой, и глубокие, почти черные глаза. Это было лицо, которое он считал навсегда утраченным, лицо его друга, Али. Того самого Али, которого он считал погибшим во время боя при Козлудже, когда ядро попало ему в грудь на глазах Юсуфа.
Мгновение Юсуф пребывал в оцепенении, пытаясь понять, что происходит. Это сон? Мучительная галлюцинация, порождённая усталостью и болью? Он моргнул, но образ не исчез.
— Али? — вырвался у Юсуфа хриплый шёпот, полный недоверия и надежды.
В ответ Али протянул руку и осторожно дотронулся до плеча Юсуфа. Холодная, но живая плоть под грубой тканью. Это был не сон.
— Это я, Юсуф, — тихо подтвердил Али. — Живой. Ты видел, что я погиб, верно? Я тоже так думал о тебе.
Юсуф попытался пошевелиться, но цепь напомнила о его положении.
— Как? Как ты… как ты здесь? Я видел тебя! Видел, как ядро попало в тебя, и ты упал! Там было столько крови.
Али кивнул, его взгляд стал печальным.
— Нет, ядро попало не в меня, — начал Али, он говорил низко, почти шёпотом, словно он заново переживал те страшные мгновения. — Оно разорвало солдата, что стоял прямо передо мной и потом сбило меня. Он принял удар. Я упал без сознания прямо в то, что от него осталось. Это и спасло меня — кровь и плоть другого скрыли меня.
Он сделал паузу, вспоминая.
— Очнулся я, когда битва уже закончилась. По полю бродили русские солдаты, добивая раненых, собирая оружие. Я лежал тихо, притворившись мёртвым, и они прошли мимо. А ближе к ночи пришли мародёры.
Али криво усмехнулся в темноте.
— Один из них и нашёл меня. Он уже собирался снять с меня одежду, когда я здоровой рукой сжал ему горло. Он согласился мне помочь за деньги. Все, что было при мне, я отдал ему и он помог мне укрыться в лесу. А потом, за обещание щедрой оплаты, когда я доберусь до своих, он доставил меня к нашему отряду. Это было тяжело. У меня было сломано пару рёбер и вывихнута рука. Но я выжил.
Он огляделся, убедившись, что их никто не слышит.
— Я узнал тебя, когда ты сражался на краю обрыва. Не поверил своим глазам, когда понял, что это ты. Как ты оказался здесь? В этой одежде?
— А как ты здесь оказался, Юсуф? — спросил Али, его взгляд был полон вопросов.
Юсуф покачал головой.
— Это долгая история, брат. Расскажу тебе позже, когда будет время. Сейчас меня больше волнует, как мне выбраться из этой ситуации. Что вы собираетесь со мной делать?
Али вздохнул.
— Я, честно говоря, и не подозревал, что мы окажемся в погоне за митрополитом. Мне приказали выехать с отрядом и поймать русских агитаторов, без подробностей. Указали только село, где они могут. А потом мы вдруг наткнулись на вас.
Юсуф посмотрел на него.
— Я просто ищу свою семью, Али. Мне все равно, кто во что верит и кто кому служит. Митрополит помогал мне, и я благодарен ему за это. Мои поиски вывели меня к нему, и теперь вот… к вам.
Али внимательно слушал, его глаза не отрывались от Юсуфа.
Али задумался. Наконец, он нарушил молчание:
— Слушай, Юсуф. Утром я подойду к Аргын-бею. Скажу, что ты… что ты имеешь важные сведения. Очень важные. И что тебя нужно немедленно сопроводить к Ахмед-эфенди — нашему османскому эмиссару при крымском ханском дворе. Я знаком с Ахмед-эфенди, и Аргын-бей поддерживает с ним связь через меня. По дороге… придумаем какую-нибудь ценную информацию.
Юсуф улыбнулся, и эта улыбка в лунном свете выглядела усталой, но понимающей.
— Придумывать ничего не надо, Али. У меня есть ценная информация. Правда, я её уже один раз продал, — он усмехнулся, вспомнив Касим-пашу, — но могу продать её ещё раз.
Али поднялся.
— Ну что ж, брат, до утра, — прошептал он, и его фигура, растворяясь в ночной тени, двинулась прочь от повозки.
Ночь снова опустилась на лагерь, принося с собой холод и тишину. Костры догорали, и лишь редкий хруст веток под ногой часового нарушал покой. Юсуф лежал, прикованный к повозке, но сон не шёл. Мысли вихрем кружились в голове. Он был пленником, его будущее по-прежнему висело на волоске, но теперь… теперь он был не один. Он снова был со своим другом, Али. Воспоминания о погибшем товарище постоянно мучили его, а теперь Али был здесь, живой, дышащий, рядом. Эта невероятная встреча перекрывала все страхи и неопределённости. Он чувствовал странное, почти забытое тепло в груди, осознавая, что в этом чужом и враждебном мире у него есть кто-то родной.