От Автора
Уважаемый читатель,
Вы держите в руках не просто исторический роман, а погружение в одну из самых драматичных и малоизвестных страниц прошлого — переселение христиан из Крымского ханства в Российскую империю во второй половине XVIII века. Эта книга — попытка взглянуть на те события не только через призму сухих фактов, но и сквозь судьбы обычных людей, чьи жизни были навсегда изменены великими политическими потрясениями.
История Яни и Костаса, насильственно разлучённых в детстве со своими семьями и вновь сведённых судьбой, представляет собой собирательный образ тысяч греческих семей, столкнувшихся с невообразимыми испытаниями. Их борьба за выживание, поиск идентичности и стремление к свободе, их раздоры и воссоединения отражают всю сложность чувств и решений того времени.
Все подлинные дневники и личные бумаги митрополита Игнатия, к сожалению, были утрачены — они сгорели при пожаре его дома в Мариуполе. Эта утрата стала ощутимой исторической пустотой: голос пастыря, пережившего исход своего народа из Крыма, замолчал в пламени.
Тем не менее, в архивах сохранилась его переписка — письма к представителям Российской империи, духовенству, чиновникам; редкие официальные записи. Они позволили услышать хотя бы отголосок его мыслей, тревог и веры.
Дневник митрополита, использованный в этом романе, не является документом. Это — художественная реконструкция. Попытка передать внутренний голос человека, на плечи которого легла не только митра[1], но и боль целого народа. Это стремление приблизиться к той правде, которая не всегда хранится на бумаге, но может быть услышана между строк.
Кроме того, в книге упоминаются Османская империя и Порта. Хочу пояснить, что, хотя эти термины тесно связаны, они не являются полностью синонимичными. Османская империя — это государство как таковое, а Порта (или Высокая Порта, от французского Sublime Porte, турецкого Bâb-ı Âli, буквально «Высокая дверь») — распространённое обозначение внешнеполитического и административного аппарата Османской империи, особенно используемое в европейской дипломатии. Когда речь идёт о решениях, принимаемых Портой, имеется в виду правительство или двор Османской империи.
Юго-восточное побережье Крыма долгое время сохраняло особый статус. Эта территория, где в Средние века располагались генуэзские колонии (Солдайя, Чембало, Кафа), изначально входившие в состав Византийской империи и оставались под её духовным и культурным влиянием даже после распада империи.
В XIV–XV веках эти земли фактически не подчинялись Крымскому хану. Они управлялись либо напрямую генуэзцами, либо местными православными князьями (в том числе правителями Феодоро), сохранявшими византийское наследие. Ханская власть распространялась в основном на степной и центральный Крым, тогда как юго-восток сохранял относительную автономию и православную идентичность, оставаясь в значительной степени вне системы улусов[2] и ярлыков[3].
Только после захвата этих земель Османской империей в 1475 году, когда османские войска высадились в Кафе (Феодосии) и положили конец генуэзскому присутствию, регион был превращён в османскую административную единицу — Кафинский эйалет. В отличие от ханского Крыма, который оставался вассалом Стамбула, Кафинский эйалет управлялся напрямую султанскими чиновниками и был подчинён непосредственно Порте.
Таким образом, православное население юго-восточного Крыма — греки, армяне, грузины — сохраняло не только религиозную, но и политико-историческую дистанцию от ханской власти. В XVIII веке, во время переселения, именно эта память о независимом статусе и византийском происхождении усиливала стремление людей к сохранению веры, языка и духовной преемственности.
Ещё один момент, который следует уточнить. Термин «Византийская империя» не использовался во времена существования самой Восточной Римской империи. Её жители называли себя ромеями или румеями в зависимости от диалектов (то есть римлянами), а своё государство — Римской империей (Ромея). Это важно для понимания самоидентификации греческого православного населения вплоть до XVIII века: они ощущали себя не «византийцами», а законными наследниками Римской государственности и христианской цивилизации.
Название «Византийская империя» появилось значительно позже — в трудах западноевропейских историков. Оно происходит от Византия — древнегреческого города, который император Константин Великий перестроил и переименовал в Константинополь, сделав его новой столицей Римской империи в 330 году н. э.
Первым известным человеком, употребившим термин «византийская» для обозначения этой империи, был Иеронимус Вольф, немецкий историк XVI века. В 1557 году он опубликовал труд Corpus Historiae Byzantinae, где использовал этот термин для различения Восточной и Западной Римской империй. Со временем такое обозначение закрепилось в историографии, хотя оно и не отражает самосознания самих римлян Востока.
Понимание этой разницы — не только лингвистической, но и культурной — особенно важно, когда мы говорим о крымских греках XVIII века. Они унаследовали не только веру и язык, но и идею о Римской империи как живой, пусть и ускользающей, реальности.
При создании этой книги я стремился передать дух эпохи, атмосферу Крыма XVIII века и те трудности, с которыми столкнулись переселенцы. И здесь мне неоценимую помощь оказал искусственный интеллект. Он не только редактировал и обрабатывал написанные мной сюжеты, но и помог глубже проработать характеры, обогатить описания и придать повествованию литературную форму. Это был уникальный опыт совместного творчества, где исторические факты и авторская задумка получили современное, выразительное воплощение благодаря возможностям ИИ.
Хочу выразить искреннюю благодарность румейскому поэту Ахбаш Николаю за его неоценимую помощь в создании и проверке диалогов на румейском языке. Его знание живой традиции, тонкость речевого слуха и чуткое отношение к языку придали голосам персонажей подлинность и силу.
Особые слова благодарности — моей жене Елене, без участия которой эта книга не приобрела бы своей внутренней логики и тепла. Она не только внимательно вычитывала текст, помогая сохранить ясность и ритм, но и принимала участие в выстраивании сюжетной линии, часто подсказывая точку равновесия между документом и художественным вымыслом.
Искреннюю признательность хочу выразить Чубар Юрию — непревзойдённому знатоку исторических событий, о которых идёт речь в этой книге. Его глубокие знания и советы помогли мне с максимальной достоверностью воссоздать атмосферу и детали описываемой эпохи. Благодаря его внимательным замечаниям и поддержке повествование обрело ту историческую основу, которая делает его живым и правдивым.
Я убеждён, что исторические события, описанные в этой книге, имеют особое значение для понимания сегодняшних процессов, происходящих в Украине. Прошлое и настоящее перекликаются между собой, открывая более глубокие причины борьбы за свободу и право на собственную идентичность.
Надеюсь, что эта книга не оставит вас равнодушными, заставит задуматься о воле и вере, о доме и о тех, кто, невзирая на беды и потрясения, шёл и продолжает идти своим путём в этом неспокойном мире.
С уважением,
Николай Макмак
[1] Митра — (от греч. μίτρα — mitra, «повязка», «венец») — это головной убор православного епископа, символ его духовной власти, служения и ответственности перед богом за свою паству.
[2] Улус (монг.)— территория или удел, принадлежащий определённому члену правящей династии, обычно хану или его родственнику.
[3] Ярлык (тюрк.) — «грамота», «указ», «повеление». Ярлык имел силу закона: кто им обладал, тот действовал от имени хана.