Собрание в таверне «Сити» (City Tavern)
Зал на втором этаже таверны «Сити» утопал в табачном дыму и запахе подогретого эля. Здесь собрались главные купцы Филадельфии: люди в добротных суконных камзолах, чьи корабли сейчас гнили в порту или рисковали стать добычей за океаном. Шум голосов рос и накатывал волнами, пока в дверях не показалась знакомая фигура.
Доктор Бенджамин Франклин вошёл неспешно, опираясь на трость. На нём не было пудреного парика — лишь собственные седые волосы, спадавшие на плечи, и простые очки в тонкой оправе. Зал мгновенно стих.
Он подошёл к столу, стоявшему в центре, и, отказавшись от предложенного кресла, обвёл присутствующих внимательным взглядом.
— Господа, — начал он, и голос его, хоть и надтреснутый годами, разнёсся до самых дальних углов, — мы с вами только что выставили за дверь британского льва. Это была славная охота. Но стоило нам выйти на крыльцо собственного дома, как выяснилось: море кишит теми, кто питается слабостью.
Он разложил на столе помятую карту Средиземноморья. Несколько купцов подались вперёд.
— Мои друзья из Версаля сообщают печальные вести, — продолжил Франклин. — Наши суда, груженные пшеницей и лесом, более не защищены британским флагом. Для деев[2] Алжира и Туниса мы теперь — лёгкая добыча: «неверные» без покровительства. Наши моряки гниют в казематах Варварийского берега[3], а вы, джентльмены, теряете по две тысячи фунтов с каждым захваченным бригом.
— Доктор, мы платим им выкуп и пошлины — так здесь заведено! — выкрикнул с места мистер Моррис, потирая подбородок. — Даже Франция платит им дань. Может, нам дешевле купить мир?
Франклин поправил очки и едва заметно улыбнулся — так, что мистеру Моррису сразу стало не по себе.
— Платить дань, мистер Моррис, это все равно что кормить крокодила в надежде, что он съест вас последним. Сегодня алжирский дей просит сто тысяч, завтра он потребует миллион. Мы — молодая нация, у которой нет золотых рудников, но есть лес и железо.
Он резко ударил ладонью по карте.
— Нам нужны торговые договоры с государствами Северной Африки, это верно. Но дипломатия без силы — это молитва без веры. США должны иметь собственный военный флот. Не огромные армады, способные тягаться с Британией, но быстрые, зубастые фрегаты, которые дадут понять любому корсару в Средиземном море: американская торговля — это не подарок, это право, защищённое пушками.
По залу пронёсся гул. Кто-то неодобрительно покачал головой, подсчитывая налоги, но большинство смотрело на карту.
— Вы скажете: «Дорого!», — Франклин прищурился. — А я скажу: отсутствие флота обойдётся нам дороже. Мы либо станем великой торговой державой, чьи паруса будут белеть во всех портах мира, либо останемся жалкой кучкой колоний, которые платят за право просто выйти из собственной гавани. Тщательно взвесьте это, господа. Скупость сегодня — это банкротство завтра.
Франклин не спешил уходить. Он дождался, пока гул голосов немного утихнет, и снова поднял руку, призывая к вниманию.
— Однако, господа, — продолжил он, и его голос стал более доверительным, — я не строитель воздушных замков. Флот не спускается на воду по мановению папирусной бумаги. У нас есть лучшие плотники в мире и дуб, который крепче английского, но постройка кораблей — это вопрос лет, а торговля требует защиты сегодня.
Он сделал паузу, многозначительно глядя на присутствующих.
— Пока наши топоры стучат в верфях, нам нужна дипломатия. Тонкая, как шёлк, и острая, как ятаган. Но вот в чем беда: мы хорошо знаем законы Лондона и Версаля, но почти ничего не смыслим в законах Магриба. У нас нет людей, которые понимали бы мусульманский мир, знали бы разницу между словом бея и капризом паши, и могли бы говорить с ними на их языке, не совершая роковых ошибок.
Франклин вздохнул и направился к выходу. Когда он уже надевал свою меховую шапку, из тени массивной дубовой колонны вышел человек с лицом, обветренным солёными брызгами Атлантики. Это был мистер Харрис, владелец «Левантийской торговой компании» (Levantine Trade Company), чьи дела в последнее время шли неважно из-за тех самых пиратов.
— Доктор Франклин, — негромко произнёс он, перехватывая старика у дверей. — Вы верно подметили нашу нужду. Дипломатов у нас много, а знатоков Востока — ни одного.
Франклин остановился, внимательно глядя на Харриса поверх очков.
— У вас есть предложение, мистер Харрис? Или вы нашли спрятанную карту сокровищ?
— Лучше, сэр. Я нашёл человека. Пару месяцев назад я нанял на службу одного грека. Он прибыл из вольного города Данцига и, честно говоря, знает об османских делах больше, чем все наши стряпчие вместе взятые. Он не только говорит на их наречиях, но и понимает, как устроены их суды и рынки. Я использую его для составления договоров и учёта товаров, но, быть может, он тот самый эксперт, который нужен республике, чтобы не сесть на мель в первом же посольстве.
Франклин на мгновение задумался, постукивая пальцами по набалдашнику трости. В его глазах блеснул огонёк интереса, который всегда загорался, когда он сталкивался с полезным инструментом или редким механизмом.
— Грек, говорите? Из Данцига… Похоже, он многое повидал, — пробормотал Франклин. — Что ж, мистер Харрис, приведите этого вашего грека ко мне завтра утром. Если он действительно разбирается в восточных хитросплетениях так хорошо, как вы говорите, мы найдём ему применение поинтереснее, чем подсчёт тюков с хлопком.
Харрис кивнул, а Франклин вышел в прохладный филадельфийский вечер, где на мостовой уже зажигались первые фонари.