Проверка
На следующий день в канцелярии царило обычное движение. Яни был приглашён для уточнения деталей письма Хаммуд-паши. Формальный повод — уточнение тоннажа и условий конвоя.
Касим встретил его в узком зале с высоким потолком.
— Господин Элеутер, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Я хотел бы уточнить один момент. Вы говорили, что жили некоторое время на южных берегах Чёрного моря?
— Да. Судьба заносила меня туда в юности.
— Интересно. Я слышал, что в Крыму в те годы было неспокойно. Восстания против хана. Много молодых людей исчезло.
Вопрос прозвучал буднично. Но он был поставлен точно.
Яни выдержал паузу.
— В неспокойные годы исчезают многие, эфенди. Кто-то в степи, кто-то в море, а кто-то в бою. История редко заботится о деталях.
Касим слегка кивнул.
— Разумеется. Но детали порой возвращаются неожиданно.
Он перешёл на османский, медленно, отчётливо:
— Воспитанник должен помнить, кому он обязан своей жизнью.
Фраза из наставлений Эндеруна.
Яни почувствовал, как память отзывается в мышцах. В казарме эту фразу произносили перед присягой.
Он не позволил себе ответить на том же языке.
— В любой школе учат этому, — сказал он на французском. — Человек обязан служить тому, кто способен обеспечить порядок.
Переводчик повторил слова.
Касим смотрел пристально. Не на лицо — на руки. Пальцы Яни были неподвижны.
— Порядок, — тихо повторил Касим. — Да. Это ценность, которую стоит защищать.
Разговор завершился формально. Бумаги были подписаны. Печати поставлены.
Но, выходя, Яни заметил, что один из стражников задержал на нём взгляд дольше обычного.
Весть о том, что американский представитель остановился в резиденции Али-эфенди, дошла до Касима через отправленного им наблюдателя. В столице ничто не оставалось незамеченным — особенно если касалось иностранного посланника. Касим не стал откладывать разговор с Али-эфенди.
Кабинет Касима был освещён лишь одной лампой. На стене висел старый тренировочный клинок — напоминание о времени, когда они все ещё были учениками, а не чиновниками.
Али вошёл спокойно.
— Ты хотел меня видеть, Касим?
— Хотел, — ответил тот. — Садись.
Они не обменялись формулами вежливости. Их связывало прошлое, где формальности были излишни.
— Мне сообщили, — начал Касим, — что американский представитель проживает в твоей резиденции.
— Верно, — ответил Али. — По долгу службы.
— По долгу службы? — повторил Касим.
— В мои обязанности входит предоставление жилья и обеспечение защиты любому официальному посланнику иностранного государства. Это правило. Ты знаешь его не хуже меня.
Касим медленно прошёлся по комнате.
— Защита… — произнёс он. — Или контроль?
Али слегка улыбнулся.
— И то и другое. Посол под моей крышей — это не только безопасность для него. Это и гарантия для Порты, что его шаги известны.
Касим помолчал.
— Ты слишком заботишься о нём, — сказал Касим.
— Я забочусь о том, чтобы британцы не позаботились о нём раньше нас, — спокойно ответил Али.
Слово «Британия» прозвучало слишком отчётливо для обычного разговора.
Касим остановился.
— Ты знаешь, о чём я говорю, — сказал он тише. — Этот человек. Его походка. Его взгляд. Его манера держать себя. Ты ведь тоже это видишь.
Али не отвёл глаз.
— Я вижу представителя иностранного государства.
— А если это Юсуф?
Напряжённое молчание.
— Если это Юсуф, — продолжил Касим, — и ты знаешь об этом… если ты укрываешь дезертира под своей крышей… это предательство Порты. И султана.
Он произнёс это без крика. Как юридический вывод.
Али медленно поднялся.
— Серьёзные слова, Касим.
— Серьёзная ситуация.
— Если у тебя есть доказательства, — произнёс Али ровно, — представь их визирю. И если будет установлено, что этот человек — предатель, я первым отсеку ему голову.
Фраза прозвучала без пафоса. Как констатация.
Касим внимательно посмотрел на него.
— Ты готов так просто отречься?
— Я готов защищать интересы империи, — ответил Али. — Но я не готов основывать решения на воспоминаниях юности.
Касим прищурился.
— Ты веришь, что он — не Юсуф?
— Я верю в документы и в выгоду Порты, — сказал Али. — Его присутствие приносит пользу. Если ты разрушишь это без доказательств, ты объяснишь визирю, почему интересы империи уступили твоим сомнениям.
Касим молчал.
Он понимал: обвинение без подтверждения станет ударом по нему самому.
— Ты изменился, Али, — сказал он наконец.
— Нет, — ответил Али. — Я просто научился отличать прошлое от настоящего.
Касим подошёл к окну.
— Если он действительно Юсуф, ты знаешь, чем это закончится.
— Если он действительно Юсуф, — повторил Али, — и, если ты это докажешь, я не стану его защищать.
Короткое молчание.
— Но пока он Джон Элеутер, представитель государства, с которым Порта заключает соглашение.
Они смотрели друг на друга так же, как когда-то на тренировочном дворе — без ненависти, но с пониманием, что каждый шаг может стать решающим.
Касим первым отвёл взгляд.
— Я не люблю призраков, — сказал он тихо.
— Тогда не буди их, — ответил Али.
Когда он вышел, лампа в кабинете ещё долго горела.
Касим остался стоять неподвижно. Его одолевали сомнения, а в Стамбуле сомнения иногда были опаснее доказательств.
Вечером Али-эфенди снова принял Джона Элеутера в своей резиденции. После ужина, когда слуги покинули комнату, Али предложил переместиться за кофейный столик.
— За тобой наблюдают, — произнёс он без вступления. — У меня с Касимом был сегодня разговор.
— Он не уверен, — ответил Яни.
— Он уверен достаточно, чтобы проверить.
Али налил кофе.
— Он уже встретился или встречается прямо сейчас с Эйнсли.
Яни поднял взгляд.
— Откуда ты знаешь?
— Британский посол не привык тратить вечер на пустые визиты. Его карета стояла у задних ворот канцелярии, когда я уходил.
— Как будет действовать Касим? — спросил Яни, после короткого молчания.
— Этого я не знаю. Но если Касим подозревает, что ты это Юсуф, он не станет обращаться к султану напрямую. Сначала он убедится, что обвинение принесёт выгоду.
Яни медленно провёл пальцем по краю чашки.
— Да, скорее всего он будет искать подтверждение.
— И, если найдёт?
Али не договорил.
В комнате повисло тяжёлое молчание. Яни впервые за долгие годы почувствовал то, чего не было ни в Париже, ни в Тунисе, — ощущение, что прошлое стоит за спиной и холодно дышит в затылок.
Поздно ночью Касим сидел в своём кабинете с сэром Робертом Эйнсли. Между ними стоял кувшин с вином, нетронутый.
— Этот американец, — произнёс Касим, — необычайно хорошо понимает внутренние механизмы Порты.
— Некоторые люди быстро учатся, — сухо заметил Эйнсли.
— Некоторые — возвращаются.
Эйнсли внимательно посмотрел на него.
— Вы хотите сказать, что он не тот, за кого себя выдаёт?
— Я хочу сказать, что в Эндеруне был один юноша. Юсуф. Способный. Слишком способный. Его считали погибшим в крымском плену. Но тела никто не видел.
Эйнсли задумался.
— И, если этот человек жив?
— Тогда в Стамбуле находится дезертир, скрывающийся под именем представителя новой республики.
Британец медленно улыбнулся.
— Это могло бы осложнить его положение.
Касим не ответил.
Он не спешил с обвинениями. Он хотел быть уверен.
В ту ночь каждый из них прикидывал, какую выгоду можно извлечь из этого факта — и, главное, как.