Миссия в ханство
Осень в Мариуполь пришла без шума — просто однажды утром ветер стал пахнуть яблоками и дымом. В небе стояли длинные серые облака, как корабли, медленно плывущие куда-то на юг. Воздух был прозрачен, будто отмытый дождём, и слышно было далеко: скрип колеса, лай с собаки, смех женщины у колодца.
В этот день Ануш молчала. Утром она не вышла из дома, не подкинула дров в очаг. Лицо её было белым, как льняная ткань, и только губы — яркими, сухими. Она сидела на сеннике, держась за край кровати, и дышала коротко, будто боялась вдохнуть слишком глубоко.
Яни стоял у двери, потом у окна, потом снова выходил во двор, и всё не знал, куда себя деть. Он уже с утра погнал лошадь к лекарю, потом вернулся с бабкой-повитухой, потом вскипятил воды — и всё равно чувствовал себя бесполезным, как обожжённый котёл. Он не заходил в дом — не смел. Слушал только. А изнутри шёл только шёпот, дыхание, редкий стон и щелчки пальцев бабки, которые она, как казалось, отсчитывала не время, а расстояние до другой жизни.
И вот, ближе к вечеру, когда с моря потянуло прохладой, звуки доносившиеся из дома стихли.
А потом — первый крик.
Не женский. Детский.
Тонкий, злой, как скрип ножа по дереву.
Но живой.
Бабка вышла первой. Стёрла лоб, посмотрела на Яни и кивнула — ни слова.
Яни шагнул в дом.
Ануш лежала, уставшая, но с лицом будто выточенным из мягкого света. На груди у неё — мальчик. Тёмные волосы. Маленькие пальцы, крепко сжимающие пелёнку, как будто он держит за неё саму жизнь.
— Он твой, — шепнула она. — Но имя… моё слово.
Яни опустился на колени. Его рука дрожала. Он прижался к её плечу, к ребёнку. Долго молчал. А потом кивнул:
— Да.
Ануш улыбнулась:
— Костас.
— В честь друга?
— В честь твоей памяти.
Вечером, когда небо почернело, а во дворе пахло осенью и дымом Яни вышел на крыльцо с сыном на руках. Он показал его звёздам, степи, ветру. И тихо сказал:
— Теперь это твой мир.
И в ту ночь в доме горел свет. Не от лампы. От того, что началась новая история жизни.
Весной 1782 года. Председатель греческого суда вызвал Яни к себе. На этот раз в его глазах не было отчаяния, а лишь сосредоточенность и решимость. Он пригласил Яни сесть напротив.
— Яни, — начал председатель серьёзно. — Наши греческие торговые люди испытывают огромные трудности. После переселения все прежние связи нарушены, и восстановить торговлю им очень сложно. Всю внешнюю торговлю, особенно с Крымом, сейчас контролируют российские купцы. Поэтому я содействовал нашим грекам в получении разрешений на поездку в ханство по торговым делам.
Яни с пониманием кивнул
— А теперь… —уже с ноткой возмущения в голосе продолжил Хаджи. — на меня оказывают давление из Азовской губернии. Говорят, что я, якобы, разрешаю грекам покидать места проживания. Это очень опасно, они следят за каждым нашим шагом.
Он подался вперёд, понизив голос. — Поэтому твоей задачей будет найти наших людей, которые выехали по торговым делам в ханство, и способствовать их возвращению обратно в Азовскую губернию. Это будет твоя официальная причина для въезда в Крым. Мы покажем, что мы, наоборот, стремимся к порядку и контролю за переселенцами.
— Я всё понял, господин председатель, — сказал Яни. — Я найду этих "потерявшихся" купцов.
Яни на мгновение задумался, затем задал важный вопрос:
— А что мне делать, если они не захотят вернуться обратно? Ведь их могли запугать, или предложить какие-то выгоды, или же просто они не доверяют нашей новой власти.
Председатель протяжно вздохнул, его взгляд стал серьёзным.
— Яни, у меня нет ответа на этот вопрос. Именно поэтому я тебя туда и посылаю, чтобы ты сам решил на месте, что делать. Я боюсь, что русские применят силу к ним, если узнают, что они не хотят возвращаться, и я хочу этого избежать. Тебе придётся действовать по ситуации, руководствуясь своей мудростью и опытом.
Яни понял. Ему давали полную свободу действий и полную ответственность.
— И это не всё. — продолжил председатель — Митрополит Игнатий получает тревожные вести о притеснениях, которым подвергаются греки, оставшиеся в Крыму после массового переселения. Эти вести поступают через тайных гонцов и странствующих монахов. Нам необходимо оценить истинное положение оставшихся там христиан. Собрать сведения о том, насколько серьёзны притеснения, нуждаются ли люди в помощи, и, самое главное, согласны ли они на переселение, если представится такая возможность. Тебе нужно это проверить.
Затем голос председателя понизился, и он перешёл ко второй, более деликатной части поручения.
— Надо выяснить зачем наше зерно отправляют в Керчь.
Председатель посмотрел на Яни, в его глазах читалось полное доверие. — Ты лучший для этой миссии, Яни. Твои знания Крыма, твои связи… это бесценно, но будь осторожен.
Яни кивнул. Это было именно то, что ему нужно. Официальная цель для прикрытия и истинная миссия, которая могла пролить свет на судьбу зерна и, возможно, найти способ остановить его утечку.
Председатель суда действовал быстро. В течение нескольких дней он оформил все необходимые документы, используя своё влияние и связи. И вот, Яни получил разрешение на поездку в Крымское ханство. В нём значилось, что он является представителем Греческого суда, отправляющимся туда, с целью выяснения положения греческих купцов, просрочивших своё пребывание в ханстве.
Чтобы не вызывать лишних подозрений и обеспечить максимальную безопасность на первых этапах пути, Яни решил выехать вместе с почтовой каретой. Это было обыденным делом и не привлекало излишнего внимания.
Путь до Перекопа, границы между российскими владениями и Крымским ханством, прошёл без происшествий. Однако дальше, на территории ханства, дорога была уже не столь безопасной. От Перекопа и до Бахчисарая почтовую карету сопровождал отряд из пяти гусар. Их присутствие говорило о нестабильности в регионе и о необходимости защиты даже для официальных лиц. Яни, облачённый в обычную дорожную одежду, ехал среди других пассажиров, выглядя как обычный торговец, но его острый взгляд подмечал каждую деталь окружающей обстановки, готовясь к предстоящим вызовам.
Прибыв в Бахчисарай, сердце Крымского ханства, Яни первым делом направился к российскому полномочному министру при ханском дворе. Это был Пётр Петрович Веселецкий, человек, заменивший резидента Андрея Дмитриевича Константинова после массового исхода христиан из Крыма. Его кабинет был обставлен скромно, но функционально, выдавая атмосферу постоянной работы и дипломатического напряжения.
Веселецкий, мужчина средних лет с уставшим, но проницательным взглядом, встретил Яни официально. Яни для начала дипломатично умолчал о цели своего визита, лишь упомянув что Греческий суд интересуется возможно кто-то из оставшихся греков захочет присоединиться к мариупольским грекам. Выслушав Яни, министр вздохнул и с досадой заговорил:
— Яни, хорошо, что вы приехали. У меня есть вопрос, который как раз касается ваших соотечественников. Знаете ли, некоторые греки из Мариуполя, прибывшие сюда по торговым делам, просрочили свои разрешения и, что самое неприятное, не хотят возвращаться обратно.
Веселецкий развёл руками.
— И буквально на днях я получил письмо от самого генерала Черткова. Он требует найти их и выслать обратно в Азовскую губернию. Это создаёт мне немалые проблемы.
Министр посмотрел на Яни ожидая понимания.
—У меня сейчас нет достаточного количества людей, чтобы всерьёз заняться поиском этих греков по всему Крыму. Мои ресурсы ограничены, а дел и без того хватает.
Яни почувствовал, что удача ему улыбнулась. Министр Веселецкий сам, того не ведая, давал ему отличное прикрытие и необходимый рычаг.
— Господин министр, — ответил Яни, сохраняя серьёзный вид, — именно это тоже входит в круг моих полномочий. Греческий суд отправил меня сюда, чтобы найти этих греков и убедить их вернуться. Мы крайне заинтересованы в том, чтобы все переселенцы соблюдали предписания и не создавали проблем.
Веселецкий был явно обрадован, его лицо прояснилось. Возможность переложить такую головную боль на чужие плечи была для него настоящим подарком.
— Превосходно, Яни! Это значительно упрощает дело. Что вам потребуется от меня?
— Мне нужно лишь одно, ваше превосходительство, — попросил Яни. — Разрешение от хана на беспрепятственное передвижение по всему ханству, а также указание местным властям оказывать мне всяческое содействие в моих поисках. Это ускорит дело и позволит избежать недоразумений.
Веселецкий был готов на всё, чтобы поскорее избавиться от этой проблемы. Он кивнул. — Это сложно, но я попробую убедить хана. Приходите завтра утром.
И действительно, уже на следующий день Яни получил требуемое разрешение, подписанное самим ханом. С этим мощным документом в руках, а также купив резвого скакуна на деньги, выделенные Греческим судом, Яни ощутил прилив сил. Он попрощался с Веселецким и, не теряя ни минуты, вихрем нёсся по дороге в Карасубазар.
Он испытывал радостное предвкушение. Скоро он снова увидит Костаса. Своего старого друга.