Первое Торжество Новой Жизни
Как и предсказывала Ануш, весть о предложении Хаджи, а пуще того — о решении Яни и Ануш пожениться, наполнила сердца Лефтера и Христины глубокой радостью и гордостью. Их сын, их Яни, которого они едва ли надеялись увидеть снова, не только вернулся живым, но и становился опорой для всего их народа. Предложенная ему должность в Греческом суде Мариуполя была доказательством его значимости и заслуг.
Ануш и Яни стали первой парой, которую обвенчали в только что обустроенной церкви Святого Федора Стратилата. Церковь, хоть и разместилась пока в простой, но крепкой землянке, построенной из местного камня, была для жителей села настоящим святилищем. Внутри неё нашли своё место книги и церковная утварь, вывезенная из родной церкви в Крыму, бережно сохранённая и перевезённая через все тяготы пути. Каждый предмет, каждый лик святого на потемневших иконах был напоминанием о прошлом, но теперь они служили будущему, освящая новый дом и новые жизни.
Обручившись перед алтарём, Яни и Ануш скрепили свой союз под благословением святых и родителей Яни.
Свадьбу отпраздновали всем селом. Это было не просто торжество двух молодых людей, а настоящий праздник для всей общины Ени-Сала, глоток радости после пережитых лишений. На столах, сколоченных из простых досок, стояли скудные, но от сердца приготовленные угощения, играла музыка, люди танцевали и пели, забыв на время о тревогах.
Односельчане, узнав, что Яни будет жить в Мариуполе и служить в Греческом суде, подходили к нему и Ануш, желая им счастья и успехов. В их глазах читалась не только радость за молодых, но и надежда, что теперь, когда один из их односельчан займёт такое важное место, судьба всего их народа станет чуточку светлее. Яни и Ануш стояли рядом, полные надежд, и их союз был символом нового начала для всех, кто обрёл свой дом на этих степных просторах.
В последних числах августа, когда летний зной ещё не отступил, а воздух был наполнен ароматом выгоревших степных трав, в Ени-Сала прибыл курьер из Мариуполя. Он привёз Яни письмо. Почерк был аккуратный, деловой, и Яни сразу понял это от Хаджи.
В письме председатель Греческого суда сообщал что всё, о чём они беседовали в Мариуполе, согласовано! Яни мог приступить к своим обязанностям немедленно. Более того, Хаджи информировал, что дом для него уже найден, и Анастас – сторож суда передаст ему ключи от дома.
Эта новость, хоть и ожидаемая, всё же стала важной вехой. Яни почувствовал волнение – сочетание предвкушения новой деятельности и лёгкой грусти расставания с уже обжитым Ени-Сала. Он показал письмо Ануш, и она, улыбнувшись, кивнула. Её глаза светились поддержкой и готовностью следовать за ним.
Сборы в дорогу не заняли много времени. Скарб, необходимый для жизни в городе, был невелик. На следующее утро, с первыми лучами солнца, Лефтер, заметно окрепший и снова полный жизненных сил, подготовил повозку, он решил сам отвести Яни и Ануш в Мариуполь. Его лицо выражало печаль. Он верил в сына и радовался его новому предназначению, но понимал, что прощается с ним, пусть и ненадолго.
Яни и Ануш тепло попрощались с Христиной, Феодором и малышами. Затем они уселись в повозку, и волы медленно тронулись в путь. За их спинами оставалось тихое, уютное Ени-Сала, впереди же простиралась дорога к Мариуполю – городу на берегу моря, городу, где Яни ждала новая и интересная жизнь.
Мариуполь, ещё совсем юный, рос с каждым днём, но улицы его пока не носили имён, лишь номера кварталов и негласные ориентиры. Дом Греческого суда был построен на одной из таких новых улиц, примыкавшей к главной, будущей артерии города. Это было одно из первых монументальных строений в ещё только формирующемся поселении, знак утверждения порядка и власти.
Когда Лефтер привёз Яни и Ануш к этому строению, он предстал перед ними в свете вечернего солнца. Это был двухэтажный дом, несомненно, построенный на века. Его стены были из крепкого камня, оштукатуренные и побелённые, выделяясь на фоне пока ещё скромных землянок и мазанок. Окна, прямоугольные и высокие, обещали свет и простор. Крепкая деревянная дверь, вероятно, обитая железом, вела внутрь, источая ощущение надёжности и неприступности. На части крыше уже виднелась черепица, другую же, большую её часть, покрывал тот же прочный камыш, но уложенный более искусно, чем в сельских домах. Весь его облик говорил о серьёзности учреждения, которое он должен был представлять.
Как только повозка Лефтера остановилась у дома, из него вышел немолодой мужчина. Он был крепкого телосложения, с умным и приветливым лицом. Подойдя к повозке, он вежливо поздоровался с Яни, назвав его по имени.
— Добро пожаловать, Яни, — произнёс он. — Председатель суда, господин Хаджи, просил меня отдать вам ключи от вашего дома. И велел передать, что ждёт вас завтра к восьми утра в здании суда.
Яни кивнул, принимая увесистую связку ключей. — Благодарю. А где находится наш дом?
Мужчина обернулся и указал на небольшой недавно построенный дом, участок которого примыкал к участку дома Греческого суда.
— Он прямо здесь, рядом. Меня зовут Анастас. Я отвечаю за всё хозяйство суда и живу в его доме. Если вам что-то понадобится или будет нужна помощь, можете обращаться ко мне.
— Очень рад знакомству, Анастас, — ответил Яни.
Первая ночь в Мариуполе прошла в новом доме. Лефтер, хоть и уставший от дороги, не мог оставить сына и его жену одних в непривычных стенах. Он провёл эту ночь вместе с ними, делясь последними наставлениями и просто наслаждаясь близостью сына. Его сердце было полно смешанных чувств: гордость за Яни, который поднимался так высоко, и тихая грусть от предстоящего расставания.
На следующее утро, с первыми лучами солнца, Лефтер, попив чай и попрощавшись с Яни и Ануш, запряг волов. Он обнял сына крепче обычного. В его объятьях чувствовалась отеческая любовь, забота и доверие.
— Береги себя, сын, — сказал он немного хриплым голосом. — И помни, ты всегда можешь рассчитывать на нас.
Яни кивнул. — И вы, отец, берегите себя. Я всегда буду готов помочь вам.
Лефтер потянул вожжи, повозка, запряжённая двумя мулами, тронулась и он отправился обратно в Ени-Сала. Дорога казалась теперь длиннее, но в его душе поселился покой. Его старший сын нашёл своё призвание и свою семью. Теперь он был уверен, что их род пустит корни и будет жить на этой новой земле.
Проводив отца, Яни обернулся к Ануш. Утреннее солнце уже поднималось над горизонтом, освещая ещё не совсем привычные очертания нового города.
— Ануш, — сказал он решительно. — Я пойду к Хаджи в суд. А ты… ты найди Анастаса.
Ануш кивнула.
— Пусть он тебе поможет обзавестись всем необходимым в хозяйстве. Мы теперь семья, — взгляд Яни стал мягче, он нежно посмотрел на жену, — и надо обустраивать быт. Узнай у него, где здесь рынок, чтобы покупать продукты. И не стесняйся обращаться к нему за помощью.
Он крепко обнял Ануш, ощущая тепло её тела, и поцеловал её в щёку.
— Я скоро вернусь.
Затем, полный новых мыслей и предвкушения предстоящей работы, Яни решительно направился к каменному дому, где располагался Греческий суд. Ануш вернулась в дом, готовая принять на себя заботы об их новом семейном очаге в Мариуполе.