ЕниСала – новое селение
Караван переселенцев, в котором были Лефтер и Яни, пришёл к намеченной долине реки Кальчик в конце марта. Измученные долгой дорогой, но полные новой надежды, люди с облегчением смотрели на эти земли. Долина, поросшая молодой весенней травой, казалась благодатной после бескрайних, суровых степей.
Переселенцы разместились по берегам реки, выбирая места, пригодные как для водопоя скота, так и для устройства плотин и будущих водяных мельниц. Река, бурлящая после таяния снегов, обещала жизнь и плодородие.
Выбрав удобные места вдоль реки, переселенцы, не теряя времени, занялись разметкой полей и подготовкой их к посеву. Лефтер с сыновьями, приступили к расчистке земли, Христина, Ануш и маленький Нико помогали, убирая камни и прошлогоднюю сухую траву. Предстояла огромная работа, но теперь, когда земля была найдена и обещание, казалось, сбылось, в каждом сердце жила твёрдая вера. Они были дома, или по крайней мере, на пороге своего нового дома.
После того как посев был успешно закончен, и первые зелёные ростки робко проклюнулись из земли, Лефтер, не теряя времени, приступил к строительству нового дома. Он был опытным хозяином и знал, как приспособиться к местным условиям.
Дом строился без фундамента, прямо на уплотнённой земле. Стены возводились из подручных материалов: дерева, которого здесь было не так много, но достаточно для каркаса, необожжённого кирпича, который они лепили сами, и прочной смеси глины, навоза и соломы, которая, высыхая на солнце, становилась удивительно крепкой и тёплой. Каждый день, под зорким взглядом Лефтера, стены росли, словно вырастая из самой земли.
Особое внимание уделили крыше. Её смастерили из камыша, который, к счастью, обильно рос в долине реки Кальчик и в многочисленных балках. Высокие, прочные стебли камыша, собранные и плотно связанные, создавали надёжное и тёплое покрытие, защищающее от дождя и ветра.
Постепенно, под общим трудом семьи и при случае помощи соседей, на берегу Кальчика вырастал их новый дом. Он был прост, но крепок, и в каждом его углу ощущалась надежда на мирную жизнь и благополучие на этой, наконец-то обретённой, земле.
Сухой степной климат оказался благодатным для Лефтера. Его здоровье значительно поправилось. Тяжёлый кашель исчез, словно его унесла степная пыль, и вместе с ним ушла растерянность, охватившая его весной. Заботы о доме, о строительстве, о всходах на полях — всё это вернуло ему веру в будущее. Он вновь стал прежним Лефтером: рассудительным, упорным, с уверенной улыбкой на лице.
Переселенцы не стали искать мудрёных названий для своего поселения. Вместо этого, они выбрали имя, простое и понятное, словно дань памяти прошлому и надежда на будущее: Ени-Сала.
Это название, несущее в себе отголоски их покинутой крымской родины, но с новым, греческим звучанием, стало символом их упорства. Ени-Сала – новое село. Простое название, но за ним стоял тяжкий труд, стойкость перед лицом невзгод и непоколебимая вера в то, что именно здесь, на берегах Кальчика, они смогут пустить глубокие корни и вырастить свою новую, свободную жизнь. Каждый камень, каждый стебель камыша, каждый вспаханный клочок земли в этом новом селе был пропитан их потом и надеждой.
Лето казалось благоприятным для хорошего урожая. Посевы в долине Кальчика дружно зеленели, обещая обильный урожай, способный прокормить их общину и дать излишки для торговли. Люди трудились не покладая рук, предвкушая плоды своих усилий. Но беда пришла откуда не ждали.
Восточные ветры почти ежегодно приносили саранчу – истинный бич Божий в южных степях. И это лето не стало исключением. Однажды, небо потемнело не от туч, а от миллиардов крошечных крыльев. Огромные тучи саранчи налетели на долину, покрывая землю живым, шевелящимся ковром. То, что не успевало выгореть на солнце, уничтожалось этой неумолимой ордой. Она пожирала посевы на полях, траву на лугах и холмах, оставляя после себя лишь голую, выжженную землю.
Переселенцы, хоть и пытались остановить её, роя канавы и насыпая валы, были бессильны перед стихией. Их усилия были тщетны. Практически весь урожай был уничтожен. Удалось сделать только небольшие запасы, чтобы пережить зиму, но о том, что сеять на следующий год, не было и речи. Запасов зерна для нового посева не осталось.
Однако, эти трудности, казалось, не сломили дух греков. Наоборот, они добавляли терпения и упорства. В их глазах, хоть и уставших, горел прежний огонь. Надежда на крепкие руки, трудолюбие и здравый смысл придавала им энергию, чтобы не только выжить, но и освоить эти земли, заставить их цвести и плодоносить, несмотря ни на что. Они знали, что трудности закаляют, и верили, что степь, в конце концов, покорится их воле.
В середине августа, когда степь уже начинала выцветать под жарким солнцем, и воздух ещё дышал летним зноем, в Ени-Сала пришла долгожданная весть. В городе Мариуполе, который был основан на берегу Азовского моря, всего в 25 вёрстах от их нового села, была намечена Божественная литургия. Это событие должно было стать торжеством по случаю окончательного переселения греков, символом завершения долгого и трудного пути.
Яни получил короткую записку от Трифилия с приглашением на эту литургию, которую, как говорилось, будет проводить сам митрополит Игнатий. Это было не просто приглашение, а, скорее, призыв.
— Мариуполь, — задумчиво произнёс Яни, показывая записку Ануш. — Наш новый город. Пожалуй, стоит туда съездить.
Ануш кивнула. — Конечно, Яни. Это важное событие.
Яни решил, что они поедут вместе. Это будет их первое большое путешествие после обустройства в Ени-Сала, возможность увидеть новый город и, быть может, встретить знакомых.
По дороге в Мариуполь, когда повозка медленно катилась по накатанной степной дороге, Яни признался Ануш в своих давних мыслях, которые он старался отогнать подальше.
— Ануш, — начал он, глядя на бескрайнюю степь, которая теперь стала их домом.
— Я всё больше понимаю, что сельская жизнь… она не для меня. Я могу пахать землю, строить дом, но это… это не то.
Он вздохнул.
— Но я не могу оставить Лефтера без помощи. Он так много пережил, и теперь, когда его здоровье поправилось, я не могу его бросить. Он верит, что это наш путь.
Ануш положила голову ему на плечо.
— Я заметила, Яни. И не только я. Христина… она говорила со мной об этом. Она видит, как ты помогаешь отцу, как трудишься, но… — она чуть отстранилась, глядя в его глаза. — Взгляд твой часто печален и задумчив. Видно, что такая жизнь не для тебя. Ты рождён для другого. Для чего-то большего, чем просто возделывать землю.
Яни обнял её крепче. Ануш понимала его без слов, и это было для него самым ценным. Он чувствовал, что судьба вновь зовёт его, но куда, и каким образом — пока оставалось тайной.