Встреча Друзей
Карасубазар встретил Яни отсутствием привычной городской суеты. Он легко нашёл дом родителей Костаса. Старики, увидев Яни, замерли от удивления, а затем их лица озарились непередаваемой радостью. Они обняли его, рассыпались в расспросах о его жизни в империи, о новом доме, о трудностях и радостях. Яни с теплотой рассказывал о своём обустройстве, о новой жизни. Вечером, когда застолье уже было накрыто, на пороге показался Костас. Он ничуть не изменился: та же крепкая фигура, тот же проницательный взгляд, лишь волосы стали чуть темнее, а на лице появилось больше суровости, выдававшей его роль Али-аги, помощника османского эмиссара.
Увидев Яни, Костас замер. Секунда замешательства, затем его глаза широко распахнулись, а на лице расцвела широкая, искренняя улыбка.
— Юсуф! — выдохнул он, и это имя, произнесённое старым другом, откликнулось в душе Яни забытой мелодией.
Костас шагнул навстречу, крепко обняв Яни. В этом объятии были годы разлуки, опасности, пережитые каждым в своей жизни, и нерушимая связь братства.
— Али, мой друг! — ответил Яни, ощущая теплоту этого прикосновения. — Как же я рад тебя видеть!
Они отстранились, не отрывая друг от друга взглядов.
— Садитесь за стол — позвал их мать Костаса.
После ужина благодарив мать за такой вкусный стол. Костас встал.
— Пошли ко мне, — пригласил Костас Яни в небольшую, но уютную комнату. — Садись. Рассказывай всё! Как ты?
Яни сел, и коротко, но с теплотой, начал свой рассказ.
— Я хорошо, Али. народ... строит новую жизнь. Я обрёл семью. Ануш теперь моя жена и у нас есть маленький Костас.
Глаза Костаса загорелись.
— Это великая радость, Юсуф! Благословенна ваша семья!
Они, не сговариваясь перешли на имена их янычарской молодости
— Что касается моего приезда, — продолжил Яни, — Греческий суд в Мариуполе поручил мне важное дело. Некоторые наши греческие купцы, выехавшие сюда по торговым делам, просрочили свои разрешения и не возвращаются. Мне поручено найти их и убедить вернуться в Азовскую губернию. Это моя официальная цель.
Он сделал паузу, его взгляд стал серьёзным.
— Но ты знаешь, Али, что у меня всегда есть и другие причины. Мне нужно понять, что здесь происходит на самом деле.
Яни наклонился вперёд. — А теперь ты, друг мой. Расскажи мне. Какова ситуация здесь, в Крыму? Что произошло с того дня, как мы ушли? Я знаю, ты знаешь многое, будучи помощником Ахмед-эфенди.
Костас тяжело вздохнул, его лицо вновь стало сосредоточенным.
— Я не знаю дошло ли до тебя моё письмо. — спросил он.
Яни кивнул, подтверждая.
— Да, я получил его.
— Тогда ты знаешь в общих чертах, что здесь происходит, — ответил Костас, его голос стал серьёзнее.
— А в деталях? — настаивал Яни.
Костас с горечью выдохнул, его взгляд стал мрачным.
— В деталях всё ещё хуже, Юсуф. Шагин-Гирей, получив поддержку от русских, продолжает свои реформы, внедряя в ханстве европейские нормы жизни и порядки. Он пытается перестроить всё на свой лад, ломая вековые устои.
— Это по-прежнему вызывает неприятие у многих его подданных, — продолжил он. — Татары не понимают и не принимают его новшеств. Они видят в этом не развитие, а предательство своих традиций.
Костас подался вперёд, понизив голос.
— Более того, родственник хана, Халим-Гирей, собирает большой отряд, думаю, в несколько тысяч человек. Нам стало известно, что на ханский трон решено посадить Бахадыр-Гирея, старшего брата Шахина.
На лице Яни появилась странная улыбка
— Я обсуждал это с Ахмед-эфенди, — продолжил Костас. — Он удивлён. Это не решение Порты. У Порты своих проблем хватает, как я тебе и писал. Мы с эфенди пока не вмешиваемся, да и у нас нет особенных рычагов влияния на Шагин-Гирей. Ситуация очень шаткая, Юсуф. Любой неверный шаг и Крым взорвётся.
Яни выслушал Костаса, и в его глазах загорелся прежний, проницательный огонёк. То чем поделился друг, точно соответствовало его собственным подозрениям.
— Я, кажется, смогу дать вам рычаги, как оторвать хана от русских, — задумчиво произнёс Яни.
Костас вопросительно посмотрел на него.
— Зерно, предназначенное для наших греков в Мариуполе, которое оплачивается казённой палатой, — начал Яни, понизив голос, — часть его почему-то идёт в Керчь. Я подозреваю, что оттуда оно затем попадает прямо сюда, в ханство.
Он сделал паузу, давая словам осесть. — Нам нужно узнать, кто именно его здесь получает. Это выглядит как повторная продажа уже оплаченного зерна… или как оплата определённых услуг. Возможно, за счёт этого зерна и финансируются те, кто противостоит Шагин-Гирею.
Яни обвёл взглядом комнату. — Для того, чтобы в этом разобраться, нужно ехать в Каффу. Только через неё можно доставить зерно в ханство. Каффа — главный порт для таких дел.
Костас задумался, его брови сошлись на переносице.
— Мы с эфенди недоумевали, откуда у Халим-Гирея средства на содержание своего отряда, — пробормотал он. — Да, Юсуф, здесь есть в чём разбираться. Ты прав.
Костас нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное.
— Но зачем русским поддерживать противников хана? «В чём смысл?» —спросил он с недоумением.
Яни посмотрел на друга, и в его глазах блеснул отблеск давних уроков, полученных ещё в юности.
— Страх, Али, — ответил Яни. — Только страх. Для контроля за действиями хана нужно, чтобы у него был постоянный страх. Чтобы он видел своё спасение только в русских, в их поддержке. Ты же помнишь, нас учили: страх — это самое сильное средство воздействия. Если у Шагин-Гирея не будет страха, он может начать действовать слишком независимо. А так… он будет всегда держаться за русскую руку, зная, что без неё его собственный народ его сметёт. Это их игра, я их давно и хорошо изучил. — спокойно объяснил Яни и с улыбкой добавил — Али-ага.
Костас вздохнул, признавая правоту друга.
— Ты, Юсуф, как и раньше, соображаешь быстрее меня, — сказал он, с ноткой уважения в голосе. — Хорошо. Мы завтра же отправимся в Каффу.
Он поднялся.
— Я с утра предупрежу Ахмед-эфенди, что у меня там есть дела. Он доверяет мне и не расспрашивает о деталях, пока я сам ему не расскажу. Так что это не вызовет подозрений.
Костас зевнул, усталость взяла своё.
— Всё, а теперь спать. Завтра будет долгий день.
Яни кивнул. Он чувствовал прилив сил, несмотря на позднее время. Теперь у него был не только план, но и верный союзник.