Балтиморский капкан
Балтимор был городом азарта и быстрорастущих верфей. Здесь не было вашингтонской чопорности или филадельфийской респектабельности; в порту пахло сосновой смолой, свежим дёгтем и дешёвым ромом. Для Levantine Trade Company этот порт стал ключевым узлом на Восточном побережье, и сеть Тэда Харриса работала здесь как отточенный механизм.
Джон Элеутер сидел в своём вашингтонском кабинете, когда прискакал гонец от Тэда. В короткой записке значилось:
«В Балтиморе штормит, но не с моря. Срочно жду в Salty Dog».
Когда Джон прибыл в Балтимор и вошёл в полумрак портовой таверны, Тэд уже ждал его в дальнем углу, подальше от любопытных ушей матросов и грузчиков.
— В порту объявился некий Джек, — начал Тэд без предисловий, едва Джон сел за стол. — Вроде француз, но говорит с сильным восточным акцентом, похоже из Магриба. Он развил бурную деятельность, но пахнет она не специями, а порохом. Этот человек набирает команду, и, Джон, это такое отребье, которое уважающий себя капитан не пустит на палубу даже под страхом виселицы. Пьяницы, беглые каторжники и те, у кого на руках больше крови, чем мозолей.
Джон прищурился.
— И чем же он их заманивает?
— Старая сказка для дураков, — усмехнулся Тэд. — Клянётся, что знает остров в Карибском море, где корсары спрятали золото ещё со времён Моргана. Обещает горы золота каждому, кто пойдёт под его началом.
Джон медленно постучал пальцами по столу. Его янычарская выучка мгновенно выделила главное.
— Если бы кто-то действительно знал координаты клада, он бы не кричал об этом в каждой портовой дыре. Такие дела любят тишину и одного-двух проверенных людей, а не толпу висельников. Это наживка, Тэд. И Джек её закидывает, но цель у него другая.
— Я подумал так же, — кивнул Харрис. — Поэтому я уже приказал своим людям присмотреться.
— Тэд, мне нужны две дюжины твоих лучших парней, — Джон подался вперёд, его голос стал жёстким. — Тех, кто прошёл с тобой через войну и Тунис. Закалённые моряки, которые умеют стрелять быстрее, чем ругаться. Вооружи их до зубов. И подготовь в Балтиморе два самых быстроходных лоцманских бота. Они должны быть готовы выйти в море по первому сигналу.
Неожиданно к их столу подошёл один из людей Тэда — молодой матрос по имени Билли, который дежурил у причалов. Он выглядел встревоженным.
— Мистер Харрис, новости с третьей верфи, — прошептал он. — Этот Джек зафрахтовал шхуну «Саламандра». Судно крепкое, быстрое. Но вот что странно: фрахт оплачен, однако под погрузку товара «Саламандра» так и не встала. Трюмы пусты, на борт поднимают только бочки с водой и ящики с оружием.
Джон поднял стоявшую перед ним кружку с элем. Все сомнения отпали. Пустое судно, команда из головорезов и сказки о сокровищах — это была идеальная дымовая завеса для ….
— Они не собираются торговать или искать золото, — Джон сделал глоток и посмотрел на Тэда. — «Саламандра» — это рейдер. Похоже Эйнсли используя Касима готовит какой-то удар, и Джек — простой исполнитель здесь, под нашим носом. Пустые трюмы нужны им для скорости или для того, чтобы забить их захваченным товаром.
Тэд повернулся к Билли.
— Возвращайся в порт. Глаз не спускать с «Саламандры». Наблюдайте за каждым, кто поднимается на борт. Любое движение парусов — немедленно знак нам.
Тэд посмотрел на друга.
— Что будем делать, Джон?
— Ждать, — холодно ответил Джон. — Они думают, что Балтимор — это их охотничьи угодья. Ну что ж посмотрим кто тут охотник. Твои две дюжины должны быть на ботах к закату. Если Джек решит выйти в море для своего «поиска сокровищ», мы станем тем, что он найдёт.
Джон вышел из таверны, натягивая шляпу на глаза. Туман над балтиморской гаванью сгущался, скрывая очертания «Саламандры», но для Джона её путь уже был прочерчен.
Через два дня «Мэрилендская Звезда», тяжёлое торговое судно с глубокой осадкой, замерло на дрейфе в нескольких милях от балтиморского берега. Ожидая своей очереди на разгрузку, оно едва покачивалось на сонных волнах Чесапика. С судна веяло ароматом табака и резкой, щекочущую ноздри примесью восточных специй — груз, за который в Европе сейчас готовы были платить золотом.
На «Саламандре», замершей неподалёку, внезапно началось движение. Те люди, что прятались в трюмах, — то самое «отребье», нанятое Джеком, — теперь заполнили палубу. В подзорную трубу Джон видел, как они суетятся у пушечных портов, как проверяют такелаж, но делают это не с выучкой матросов, а с нетерпением хищников перед прыжком.
— Началось, — Тэд Харрис подошёл к Джону, понизив голос до шёпота. — Ахмед вывел своих крыс на свет. Они думают, что «Мэрилендская Звезда» — лёгкая добыча.
— Всем быть наготове, — приказал Джон, не отрывая взгляда от шхуны. — Оружие проверить, фитили не зажигать до последнего момента. Мы пойдём за ними как тени.
— А если мы ошиблись? — тихо спросил Тэд.
Джон на мгновение оторвался от подзорной трубы и посмотрел на Тэда.
— Тогда мы извиняемся перед честными торговцами, — спокойно сказал он.
Вечер принёс с собой густой, как пролитое молоко, чесапикский туман. Он поглотил огни Балтимора и превратил залив в безмолвное белое пространство. Два лоцманских бота, ведомые Джоном и Тэдом, тихо оттолкнулись от берега. На вёслах были намотаны тряпки, чтобы ни один лишний всплеск не выдал их присутствия.
Они подошли к «Саламандре» на расстояние слабой видимости — ровно настолько, чтобы различать смутный контур её мачт, но оставаться невидимыми для её дозорных.
— Не спускать с неё глаз, — прошептал Джон своим людям. — Если туман станет гуще, ориентируйтесь на звуки на палубе.
Ночь тянулась мучительно долго. Джон сидел на корме бота, его рука привычно лежала на эфесе ятагана. В этой тишине он снова чувствовал себя янычаром на ночной вылазке под стенами вражеской крепости. Разница была лишь в том, что теперь он защищал не султанские амбиции, а право жить по закону.
Ближе к рассвету, когда туман стал настолько плотным, что казалось, его можно резать ножом, тишину разорвал резкий, металлический звук. С «Саламандры» донёсся отчётливый лязг выбираемого якоря. Скрип цепей и глухие команды Джека эхом разнеслись над водой.
— Они снимаются, — выдохнул Тэд, стоя на носу соседнего бота.
Тёмный, зловещий силуэт шхуны медленно отделился от серой мглы. Без огней, словно корабль-призрак, «Саламандра» начала движение в сторону «Мэрилендской Звезды».
Джон вдруг почувствовал, как вместе с движением корабля внутри него поднимается холодная, упрямая мысль: а что, если всё это ошибка? Море было слишком спокойным, и в тишине тумана скрывалось что-то настораживающее. Он на мгновение представил другое: как они подходят ближе, как из серой мглы палубы «Саламандры» внезапно вспыхивают огни, и их боты сметаются картечью — ловушка. Мысль была короткой, но настойчивой. Джон чувствовал, как сомнения пытаются остановить его раньше, чем это сделает враг. Но потом он медленно выдохнул. На войне и в море нет решений без риска; есть только момент, когда нужно перестать перебирать страхи и идти вперёд. Он ещё раз взглянул на силуэт удаляющейся «Саламандры» и понял, что отступать поздно — и, возможно, именно поэтому стало легче. Теперь оставалось только довести начатое до конца.
Джон поднял руку, давая сигнал своим людям.
— Пошли, — скомандовал он.
Два бота, словно гончие за зверем, бесшумно скользнули следом за шхуной вглубь тумана. Начиналась охота, исход которой должен был решиться до того, как взойдёт солнце и туман рассеется, обнажив правду, которую тщательно пытались скрыть.
«Мэрилендская Звезда» выросла из тумана внезапно — огромная, тёмная гора дерева и парусины. На палубе «Саламандры» воцарилась хищная тишина. Джек поднял руку, давая сигнал, и шхуна, плавно довернув, почти притёрлась к левому борту торгового судна. Наёмники, как тени, сгрудились у фальшборта, сжимая в руках кошки и абордажные крючья. Все их внимание было приковано к лёгкой добыче. Они уже слышали звон золота, обещанного Джеком, но не слышали и не видели, как с противоположного, правого борта «Саламандры», из густой хмари вынырнули два лоцманских бота.
Люди Тэда действовали с пугающей слаженностью. Пока наёмники Джека готовились закинуть крючья на «Мэрилендскую Звезду», по правому борту их собственной шхуны уже карабкались две дюжины закалённых моряков Харриса. Джон Элеутер первым перемахнул через планширь. Его сапоги коснулись палубы почти бесшумно.
— Сейчас! — негромко, но властно скомандовал он.
Эффект неожиданности был абсолютным. Наёмники, обернувшиеся на голос, увидели не испуганных матросов с торгового судна, а вооружённых до зубов людей, чьи лица не сулили пощады. Те, кто попытался выхватить пистоли, падали, сражённые меткими выстрелами людей Тэда. Остальные, поняли, что сопротивление бесполезно и начали бросать оружие.
Джон не тратил времени на рядовых бойцов. Его целью был Джек, стоявший у штурвала на кормовом возвышении, который, осознав, что ловушка захлопнулась, выхватил тяжёлую восточную саблю. Его глаза горели безумным огнём сорвавшегося куша.
— Ты! — прорычал Джек, узнавая в нападавшем человека, о котором предупреждал Касим. — Янычарская собака!
Джон ничего не ответил. Он медленно сокращал дистанцию, держа саблю в низком охранении. Сталь звякнула о сталь, рассыпая искры в предрассветных сумерках. Джек атаковал яростно, нанося тяжёлые, рубящие удары, полагаясь на силу и напор. Джон же двигался экономно, гася инерцию врага мягкими переводами клинка. Это был танец смерти, где каждый неверный вдох мог стать последним.
В какой-то момент Джек совершил обманный финт и, резко сменив траекторию, полоснул Джона по правому плечу. Ткань сюртука лопнула, окрашиваясь алым. Джон глухо вскрикнул и отступил на шаг, его рука с саблей заметно дрогнула и опустилась. Он схватился левой рукой за раненое плечо, лицо его исказилось от боли, а дыхание стало прерывистым.
Джек торжествующе оскалился.
— Вот и всё, — выдохнул он, занося саблю для финального, сокрушительного удара. — Касим будет доволен твоей головой.
Он бросился вперёд, вкладывая весь вес в этот выпад, уверенный, что перед ним сломленный, раненый противник. Но в тот миг, когда клинок Джека должен был разрубить плечо Джона, «раненый» внезапно преобразился.
Боль была настоящей, но она лишь обострила чувства Джона. Как только Джек открылся для удара, Джон мгновенно ушёл с линии атаки коротким поворотом корпуса. Его правая рука, только что казавшаяся бессильной, взметнулась вверх с молниеносной быстротой ядовитой змеи.
Джон применил старый приём, которому его учили в казармах Стамбула для схваток в тесных переулках. Пропустив лезвие Джека в сантиметрах от себя, он сделал глубокий, стелящийся выпад. Сталь вошла точно под ребром Джека, пронзая сердце.
Джек замер. Его глаза расширились, отражая не столько боль, сколько бесконечное удивление. Сабля выпала из его слабеющих пальцев, со звоном ударившись о палубу. Джон ещё мгновение удерживал рукоять, глядя врагу прямо в глаза, а затем резко выдернул клинок.
Джек тяжело рухнул навзничь у подножия штурвала.
Тишину на палубе периодически нарушал звук волн, ударяющихся о борт судна. Тэд Харрис, стоя над кучей брошенного оружия наёмников, вытирая пот со лба.
— Ты рисковал, Джон, — сказал он, подходя к другу и глядя на его окровавленное плечо. — Слишком рисковал.
— Иногда, чтобы поймать волка, нужно дать ему почувствовать запах крови, — тихо ответил Джон, сжимая рану. — Тэд! Снимите французский флаг с мачты пока туман не рассеялся и обыщите каюту. Найдите документы, приказы. Нам нужны доказательства того, что эти «французы» говорили по-английски и получали золото из Стамбула.
Туман начал редеть, открывая первые лучи солнца. «Саламандра» была захвачена, провокация сорвана, но Джон знал — это была лишь первая стычка в войне, которая теперь велась за тысячи миль от Босфора, на берегах новой родины. Эхо этого боя скоро докатится до Вашингтона, и у мистера Джефферсона появятся неоспоримые козыри.