Охота
Зима в лесу воспринимается абсолютно по-другому, чем в городе. В городе снег доставляет одни неприятности. Скользкие, вовремя не посыпание песком дорожки, постоянно мокрая обувь с белыми разводами от соли и мерзкий холод, достающий аж до желудка. Машины месят грязную снежную жижу, а она вылетает из-под колёс и хлюпается на тротуары и ботинки прохожих. Если удалось откопать свою, заметённую снегом, машину, завести её и выехать со двора, то потом медленно и нудно ползёшь в трафике, проклиная погоду.
Другое дело в лесу. Бодрящий морозец, посверкивающий на солнце снежок, который приятно проваливается со скрипом при каждом шаге и причудливые засыпанные снегом ели. А какое это удовольствие принять согревающие пятьдесят граммов на опушке зимнего леса перед очередной загонкой. Одним словом, зимний лес — это восторг жизни, в то время как зимний город — это поганые её будни.
Дорога из города на охотничьи угодья занимает полтора часа. Выезжаем ещё затемно, чтобы с рассветом прибыть на место. Едем все на одном Камазе, оборудованном как автобус. Состояние у всех дремотное, некоторые охотники продолжают спать, кто, уткнувшись головой в сложенные на спинке переднего сидения руки, кто, просто прислонившись головой к окну. Несколько охотников играют в каты. Ночная тьма постепенно сереет. Светает. Все отчётливей проступают силуэты деревьев вдоль дороги, и когда приезжаем к охотничьему домику уже светло, и солнце вот-вот должно показать над далёким от нас лесом, закрывающим горизонт.
Заходим в домик, собираем ружья и разворачиваем на столе привезённые с собой завтраки. Пропускаем по рюмочке, исключительно в целях настройки визуального аппарата, закусываем и выходим на инструктаж.
- Сегодня у нас плановая охота - начинает председатель - стреляем лису, зайца, кабана. Предупреждаю свинью не бьём.
- Так на расстоянии ж не разберёшь, есть там яйца или нет - шутит кто-то из охотников.
- Если не разберёшь лишишься своих - моментально парирует председатель, и продолжает - есть лицензия на козла, поэтому в первом загонке надо взять козла и готовим из него обед.
Охотники довольно заулыбались. Что может быть приятней горячего бульона из козлятины после целого дня, проведённого в лесу на холоде? Настроение заметно поднимается. Делимся на две группы и тянем спичку, какой группе первой идти в загон.
- Теперь главный вопрос - выдержав паузу произносит председатель - где будем охотиться?
Все внимание обращается на нескольких местных охотников, которые лучше других знают в каком лесу сейчас может находиться зверь. Короткое обсуждение и председатель принимает решение. Шумно рассаживаемся в Камазе. Едем.
Подъехав к лесу, выпрыгиваем на укатанный на дороге снег. Нас, загонщиков, высаживают первыми, и машина везёт другую группу охотников на номера. Ждём несколько минут, тихо переговариваясь, кто-то курит.
Лес, который нам предстоит загонять, на своём протяжении имеет несколько изгибов, поэтому, чтобы загон шёл ровно, договариваемся ориентироваться на правого загонщика. Крайний правый загонщик должен идти на расстоянии видимости края леса. Когда звук двигателя машины исчезает, равномерно распределяемся вдоль кромки леса с тем, чтобы перекрыть всю его ширину.
Заняв, указанное старшим группы, место, стою, вслушиваясь в звенящую тишину. Лёгкий пар моего дыхания быстро растворяется в морозном воздухе. Начинает идти мелкий снег и слышно, как снежинки падают на куртку и на снег вокруг меня. Передо мной стена высоких елей, их ветви от снежной тяжести согнулись так низко, что мне с трудом удаётся найти удобное место для входа. Оглядываюсь. Вокруг никого дороги не видно из-за сугробов и только припорошённые телефонные столбы, вдоль неё, напоминают о присутствии в этом мире человека. А дальше, насколько хватает взору, белое пространство преходящее на горизонте в серо-голубое. Картина остановившегося времени настолько завораживающая, что ты просто растворяешься в этом белом безмолвии. Далёкий и протяжный крик "Пошли" возвращает меня в реальность. Так же протяжно кричу вправо - "Пошли", поднимаю капюшон куртки и вхожу в лес.
В лесу снега меньше, но не настолько, чтобы загон превратился в лёгкую прогулку. Иногда проваливаюсь в снег выше колена, но это только веселит. Кричу - «Хоп, хоп». Пройдя, немного останавливаюсь, прислушиваясь к загону. Правого загонщика слышу немного громче чем левого, значит надо податься левее. «Хоп, хоп». В снежном лесу крики звучат очень глухо и тихо, да ещё мешает скрип снега под ногами, поэтому пройдя несколько шагов останавливаюсь, снова прислушиваюсь. Теперь вроде своих соседей по загону слышу одинаково. «Хоп, хоп» Впереди вижу поваленное дерево, обходить его по глубокому снегу - лишняя трата сил, поэтому иду прямо, переваливаюсь через засыпанный снегом ствол и проваливаюсь в сугроб по пояс. «Хоп, хоп». Ругая себя на чем свет стоит, выбираюсь из глубокого сугроба, слушаю. Оба голоса стали звучат дальше, но расстояние одинаковое. «Хоп, хоп»
Под елью замечаю на снегу, в овальной вмятине, много еловых иголок. Лёжка. А вот и полоски следа. Раз снегом не заметены — значит свежий. Немного дальше вижу ещё одну лёжку и тоже со свежим следом. Отлично! Вероятность козлиного бульона резко увеличилась. «Хоп, Хооп». Отсутствие кабаньих следов несколько расстраивает, но утешаю себя мыслью, что найдём их во второй загонке, когда будет наша очередь стоять на номерах. «Хоп, Хооп».
В лесу все больше и больше молодых елей, продираясь через них, спотыкаюсь и зарываюсь в снег с головой. Отплевавшись от снега, продуваю стволы ружья. Прислушиваюсь, сидя в сугробе. Абсолютная тишина. Изо всех сил кричу «Хоп, хоп». Ни слева, ни справа ответа нет. Ещё раз кричу и понимаю, что этот, засыпанная снегом, гуща является отличным звукопоглотителем.
Теперь кричу остервенело и бреду по глубокому снегу, не останавливаясь. Иногда загребаю чистый снег и кладу его в рот. Струйки пота скатываются по спине. Рано или поздно выйду на след, по которому охотники из другой группы заходили на номера. В худшем случае выйду на край леса. Вдруг далеко вреди и слева глухо хлопнул выстрел. Замер, через некоторое время ещё один, но уже дальше и глуше. «Хоп, Хоп». Не иду, стою и жду. Выстрелов больше не слышно. Ясно что стреляли два разных охотника, похоже, что нам удалось что-то выгнать. Отлично! Продолжаю с криками загонку.
Через некоторое время справа от меня лес начинает редеть и, когда замечаю явный просвет перед собой, понимаю, что выхожу на край леса. Приходит неприятная мысль, о том, что я запорол загонку. Пытаюсь сориентироваться, но криков загонщиков не слышно. Ясно что до линии номеров я не дошёл. Резко беру влево, с тем чтобы вернутся на своё место в загоне. «Хоп, хоп».
Смотрю на часы, от начала загона прошло более получаса, уже должны быть номера. Продолжаю тупо взрывать ногами снег. Пот струйками стекает из-под капюшона по лицу. Умываюсь снегом. «Хоп, хоп.»
- Хорош кричать - услышал я спокойный голос близко. От неожиданности я вздрогнул и остановился. В нескольких метрах впереди из-за дерева выступил охотник в белом маскировочном халате.
- Где край? - тихо спросил я, выходя рядом с охотником на дорожку, протоптанную номерами.
- Там - махнул он рукой в левую от меня сторону.
- Слегка скосил.
- Я так и понял. Ты сбоку вышел на меня.
- У вас тут стреляли. Взяли?
- Не знаю стреляли двое последних.
- Ладно, пойду подожду своих на номере. - немного отдышавшись буркнул я
Зверя взяли у самой кромки леса. Это был большой старый секач. Умный. Он пытался уйти в сторону от загона. Я смотрел на него и думал, как много раз ему удавалось обмануть нас, но на этот раз его подвело чутьё. Чутьё, которое столько лет спасало ему жизнь, однажды оказалось неточным. Он сделал поворот не туда — всего на несколько шагов — и этого хватило, чтобы попасть под выстрел.
В зимнем лесу, когда нет тропы и не видно солнца, человек идёт так же — по внутреннему ощущению направления. Деревья похожи друг на друга, тропы исчезают, звук глохнет в снегу. Ты можешь идти уверенно, но это лишь иллюзия направления. И дело уже не в храбрости, а в способности остановиться и понять, где ты находишься на самом деле. Но мы редко признаёмся себе, что идём наугад. Нам проще верить, что знаем дорогу.
Наверное, и в жизни всё устроено так же. Мы движемся по чутью — в выборе людей, слов, решений. И вопрос не в том, ошибёмся ли мы, а в том, сколько раз интуиция будет верной прежде, чем подведёт. Старый секач ошибся один раз. Иногда и в нашей жизни одного раза достаточно.